Адаптация

Лесина Екатерина

– Здесь не принято выяснять отношения кулаками, - с упреком заметил Игорь, глядя на Тода.

– Приношу свои глубочайшие извинения.

– Надеюсь, подобное, больше не повториться?

Тод пожал плечами.

– Не повторится, - ответила за него Айне.
– Что это такое?

По улице медленно ползла платформа. Из-под нее вытягивались белесые нити, которые ложились на асфальт, прикрывали ямины и принимая вес следующей

платформы. Эта заливала нити пеной.

– Ремонт, - сказал Игорь, теребя беличий хвост.
– Новые технологии. Вам надо отдохнуть. Вам надо поесть. Скоро принесут еду. А после вы ляжете спать. Вы нуждаетесь в отдыхе.

– Я нуждаюсь в том, чтобы попасть в бункер.

– Нет.

– Почему? Вы обязаны обеспечить мне максимально комфортный и безопасный уровень существования.

Пена же расплывалась и застывала. Цвет ее изменялся, а по центру пунктирной линией проступала разметка.

– Жизнь Команданте - величайшая ценность!
– Игорь вытянулся.
– Ситуация слишком неоднозначна. Имеется риск покушения, и мы не можем допустить гибели...

– В таком случае, вы бы поторопились с анализами, - Ева шла медленно, приспосабливаясь к шагу Глеба. Тот хромал и выглядел сильно поврежденным, но тоже кивнул, присоединяясь к просьбе.

Игорь лишь развел руками:

– К сожалению, вы сами видели, что здесь творилось. Лаборатория погибла вместе со всем оборудованием. Мне очень жаль. А вам следует обратиться в больницу. Непременно обратиться в больницу.

И развернувшись, Игорь бодро зашагал по зиявшему яминами тротуару. Кромка асфальта поднималась и белела, превращаясь в бордюр.

– А своевременно получилось. Лаборатория нужна. Лаборатория погибла, - пробормотала Ева. И Айне мысленно с ней согласилась: совпадение, укладываясь в рамки теории вероятности, меж тем вызывало сомнения на бессознательном уровне.

В комнате Айне вскарабкалась на подоконник и села, повернувшись к окну. Начался дождь. Снаружи стекло подернулось рябью капель, которых становилось все больше и больше. Неравномерное преломление света сделала мир по ту сторону комнаты размытым и неровным, но вместо раздражения, Айне испытывала непонятное удовольствие. Вода рисовала узоры.

Айне наблюдала.

Думала.

– Ева права, - сказала она, прикладывая ладонь к стеклу. Из-за дождя его температура ощутимо понизилась.
– Он лгал.

– Возможно, - Тод сидел на полу и перезаряжал

пистолет. Патроны исчезали в широкой трубе механизма, коробка пустела. Дробовик лежал рядом.

– Но у меня нет логического объяснения подобному поведению. А у тебя?

Тод молчал. Спрыгнув с подоконника, Айне подошла к Тоду, села рядом и принялась подавать патроны.

– Ему выгодно установить истину.

– Не факт.

– То есть, у него есть мотив, который мне не известен?

– Да, - Тод скормил магазину последний патрон.

Патроны вытянулись по кромке стола. Сто двадцать один. Сто двадцать два. И сто двадцать третий стал на углу. Айне протянула руку, и Тод вложил следующий. Патроны были длинными, с блестящими гильзами и закругленными носиками пуль.

– Обыкновенные пули. Свинцовый сердечник в стальной упаковке, - палец Тода становится границей между завершенным рядом и рядом новым. Патрон в руке Айне похож на предыдущие, но Тод говорит, что этот патрон другой, следовательно, так и есть. Айне очень внимательно разглядывает его.

– А это уже экспансивные. Их конструкция такова, что при попадании в мягкие ткани, пуля разворачивается. Таким образом увеличивается диаметр пули и, соответственно, входного отверстия.

Айне помнит. Она видела дырки в мишенях.

– Есть два типа таких пуль. С экспансивной полостью и полуоболочечные, как эта. А вот бронебойные. Здесь сердечник уже из металлокерамики. Разрывные несут заряд пентрита или флегмантизированного ТЭН, который детонирует при попадании в цель... фрагментирующиеся...

Его список кажется бесконечным, но Айне нравится слушать.

И выстраивать по периметру стола патроны. Когда ряд их смыкается, Айне толкает крайний пальцем. Он падает, задевая соседние. Только цепной реакции не получается.

Это несколько огорчает.

– Эксперимент был бы более нагляден, - Айне снимает по пуле каждого вида и сразу же выдвигает условие: - Стрелять буду я.

Тод соглашается.

Тир - комната длиной двести метров. Ширина - не известна. Прозрачная перегородка разделяет комнату на две неравные части. Одна - лабиринт искусственного города, с переплетением улиц и чучелами людей. Вторая - пятиметровой ширины лента стрельбища. Над ней свисают трубы люминесцентных ламп, и мишень в ярком их свете кажется почти неразличимой.