Адаптер
Шрифт:
Он махнул на неприметное черное здание, стоявшее в отдалении от жилых корпусов, прячась от причала за панельными многоэтажками.
– А что там? – спросил Беджан.
– Дурка, – гаркнул конвоир и широко зевнул. – Там суицидники и стопоры.
– Стопоры? – переспросила Ю-ли, рассматривая зевающего конвоира, довольно грузного мужчину с ничего невыражающим лицом.
– Это те, кто в ступор входят. Застынут в одной позе, а их потом и пневмодомкратом не разожмешь.
–
– Да через одного – кто под погрузчик кинется, кто топиться полезет, повезет, если в ступор войдет.
– Почему повезет? – удивилась Ю-ли. – Это же так ужасно!
– Это тебе ужасно. Ты еще молодая, так, ничего собой, а большинство тех, кто сюда попадет, уже пожили свое. Так что смерть для них избавление.
– Дураки, – хмыкнул худой.
– Угу, еще какие, – зевнул конвоир. – Ладно, штырь вам покажет, где приземлиться. Документы будем завтра отмечать.
Конвоир кивнул всем, подмигнул хмурой Ю-ли, и скрылся в ближайшем корпусе.
Лиз, продолжавшая следить за игрой роботов, теперь уже кальмары гоняли малышей, а те весело разбегались, пища от восторга, огляделась и вопросительно посмотрела на Беджана.
– Ты права, Мара, – он склонил голову, отдавая честь ее уму. Лиз улыбнулась, чуть слышно похихикивая. Ее забавляла манера Беджана на людях хвалить жену, такого не делал никто, и это считалось старомодным. – Получается, что нас никто не охраняет.
– А зачем? – искренне поразился худой. – Куда вы отсюда сбежите? Дальше в город – мертвая зона, там только роботы жить могут, обратно – нарветесь на патруль, а он вас увидит сразу же, как контур пересечете. Это там, на севере свобода, иди куда хочешь.
– На севере города? Это там, куда мы едем? – спросила Ю-ли.
– Нет, конечно. Там вообще мрак полный. У них там новый сити-менеджер, так она вообще с ума сошла, везде диверсантов видит. Поэтому придется здесь посидеть пару недель, пока у них не уляжется.
– Это долго, мы потеряем много времени, – с сомнением сказал Беджан.
– Что есть, то есть. Транспорта все равно не будет, пока они там не успокоятся. Учения какие-то, каждого сканируют, зеков тоже. Придется ждать.
– А у них есть другие игры? – с интересом спросила Ю-ли, наблюдая с Лиз за тем, как малые роботы, маявшиеся от безделья, водили хоровод запутанной змейкой, вокруг больших погрузчиков, исполнявших странный незамысловатый танец.
– Есть, увидите. Я же говорю, здесь весело, – худой зевнул. – Скоро закончат. Они не могут двигаться вне положенного по регламенту времени на погрузку.
– А они грузы роняют? – спросил Беджан. – Так можно и баржу
– Было пару раз, уронили в воду контейнер. Видели бы вы этого кальмара – у него был такой расстроенный вид! – захохотал худой.
Лиз встала на край искусственной насыпи, массивного рукотворного холма, на котором поставили жилые корпуса. Холм вырос после расширения канала и укрепления причалов, на него и перенесли потом все оставшиеся после частых наводнений здания. Раньше река не знала таких разливов, но война изменила не только ландшафт, но и всю отлаженную столетиями программу жизни. Лиз не могла этого знать, как не знали этого и старожилы порта. Она чувствовала, что эти потрепанные ветрами и временем серые панельки видели и знают несравнимо больше, чем они, родившиеся в мирной стране, получившие образование, имея возможность задать любой вопрос, и тут же получить на него ответ от заботливого цифрового мозга. Но вопросы рождались редко, сдавленные пустотой интересов и неизбежным наказанием за нездоровый интерес. Речной порт был несравнимо меньше морских и океанических роботизированных портов, которые она видела в учебных фильмах, и все же он потрясал воображение. Причал уходил черной змеей в непроглядную тьму, в которую луна не смела светить, только воде позволялось быть там, поблескивая серебристо-черным равнодушием.
Лиз с трудом вырвалась, порт тянул к себе, она уже хотела сделать последние шаги вперед, чтобы быть ближе, чтобы увидеть, стать частью той жизни неспящих роботов, раствориться в серебристо-черном свете. Она поняла, что ее накрывает приступ, и еще немного, и она свалится на месте. Лиз не слышала, как Ю-ли зовет Беджана. Она не почувствовала, как он понес ее в дальний корпус. Мир медленно исчезал, темнота заполняла ее, а в сердце колола паника, желание вернуться, выполнить свой долг, стать снова функцией. Адаптер, ощущая власть над ней, требовал, выдавливал волю из ранок на коже, пока мозг не сжалился, и она не провалилась в долгий обморочный сон.
Лиз разбудил жаркий солнечный луч, бесцеремонно прыгавший на лице. Она чихнула и открыла глаза. Первой мыслью, обжегшей легкие, сдавившей горло, была паника от того, что она пропустила утренний намаз. Лиз резко села и застыла, не понимая, где находится. Комната небольшая, узкая и странная, она никогда не видела таких комнат. Вдоль стены стояли две двухъярусные кровати, очень узкие, как раз для таких как она и Ю-ли. Вдоль другой стены стоял потертый шкаф и стол с электрочайником и подносом со стаканами и печеньем. Окно было огромное, занимавшее почти всю стену, и от этого комната казалась больше и уютнее.
Конец ознакомительного фрагмента.