Адепт
Шрифт:
— Да-да, — перебил он нетерпеливо. — Жива и здорова, как я и обещал. А теперь входи.
Дэвид отключил связь и убрал телефон в джинсы. Он открыл тяжелые дубовые ворота — через секунду они громко захлопнулись за его спиной — и прошел по гулкому полу к следующей двери, которая вела внутрь храма.
Церковный зал напоминал выдолбленный изнутри кристалл — это было просторное замкнутое помещение с блестящими стенами, нагромождением колонн и впадинами темных ниш. Нависавший над головой высокий свод казался огромным круглым
Прямо над входом находилась громада старого деревянного органа, воздвигнутого вокруг возвышения для кафедры. Орган занимал почти всю заднюю стену храма и посверкивал сотнями мелких фасеточных граней, точно гигантское осиное гнездо, свитое на древней кладке базилики.
В центре часовни находилась каменная купель — массивная чаша для святой воды, разместившаяся среди низеньких скамеек. Мозаичный пол обрамляли многоярусные арки, высоко вздымавшиеся к потолку и подпиравшие снизу поперечные балки крыши.
Нижний ярус колонн образовывал внутреннюю галерею, которая по периметру обходила все помещение и снова возвращалась к выходу.
Дэвид вышел из темноты на свет и остановился, заметив в центре зала Джана и Сьюзен. Девушка устало прислонилась к каменной купели, высеченной из известняка.
Церковь была наполнена сиянием множества свечей — тонких и дрожавших на ветру, как спички, и громадных и тяжелых, словно артиллерийские гильзы, поднимавшихся из железных гнезд напольных канделябров.
Как только Джан повернулся к нему лицом, Дэвид увидел, что его внешность изменилась. Чернильного цвета пятно растеклось по всей шее и захватило часть щеки, словно чудовищный синяк. Но его поразило даже не это, а какое-то новое изменение во внешности Джана, которого он не заметил во время их последней встречи. Шея Джана с одного бока разрослась и странно вздулась, как будто что-то распирало ее изнутри.
Несмотря на болезненный вид, он двигался уверенно и быстро, а на его голове сиял новый золотой круг.
Взгляд Дэвида обратился к Сьюзен. Она по-прежнему опиралась на край купели, но теперь он понял, что дело вовсе не в усталости, — американка была привязана. Основание чаши было обмотано двумя толстыми веревками. Одна из них отходила от камня примерно на метр и обвивала ноги девушки; вторая тянулась к стальным наручникам, надетым на ее запястья.
Внешне Сьюзен почти не изменилась. У нее был измученный и в то же время напряженный вид; она с тревогой вглядывалась в лицо Дэвида, словно надеялась прочитать на нем какую-то важную информацию.
Купель, к которой она была привязана, находилась на пересечении двух приделов, сходившихся под прямым углом. Один был продолжением центрального нефа, тянувшегося по главной оси базилики, а второй, более узкий, расходился от него перпендикулярно в обе стороны. Вместе они образовывали тонкий крест, в центре которого стояла Сьюзен.
Дэвид двинулся по направлению к ней по главному нефу.
Не дойдя метров пятнадцати до чаши, Дэвид остановился и положил кейс на пол. Он щелкнул замочками, откинул крышку и отступил назад. Потом шагнул в сторону скамеек, оставив чемоданчик посреди прохода.
— Куда ты идешь? — спросил Джан удалявшегося Дэвида.
— Вот ваши бумаги, — пробормотал тот вместо объяснения и показал на кейс.
Дэвид опустился на одну из скамеек. Он низко склонил голову, как бы преклоняясь перед властью Джана.
Последний вздохнул с видом человека, уставшего иметь дело с идиотами. Он направился к кейсу через главный неф.
— Если ты его заминировал, я все равно могу убить ее в любой момент, — предупредил он.
Джан остановился перед чемоданчиком и нагнулся к полу. Он осторожно поставил кейс на ребро, и пачки пластиковых конвертов посыпались на каменные плиты. Джан склонился еще ниже и взял несколько штук. Когда он присел, за его спиной появилась рукоять перекинутого через плечо меча — короткого и узкого клинка без гарды. На висках мага блеснуло золото.
Джан стал просматривать бумаги, стараясь не упускать из виду Дэвида и заодно приглядывать за Сьюзен, которая по-прежнему неподвижно стояла у купели в десяти метрах от него.
На секунду он отвлекся, погрузившись в чтение какой-то рукописи, а когда поднял голову, Дэвида нигде не было.
— Эй, выходи! — крикнул он.
Его рука инстинктивно потянулась к мечу, который был подвешен на ремнях так, чтобы его легко можно было вытащить из ножен.
Дэвид внезапно вскочил на ноги и бросился бежать. За мгновение до этого он спрятался за скамьей, а потом кинулся изо всех сил к поперечному проходу, который вел к купели.
Когда он сидел на скамье, в руках у него ничего не было, но теперь Дэвид держал оружие — по мечу в каждой руке. У него появилось и еще кое-что — двойная золотая цепь, обвитая вокруг головы вместо обруча.
Джан мгновенно бросил бумаги и развернулся, уловив сверхъестественным чутьем присутствие нового адепта. Сначала он не понял, что это Дэвид. Его взгляд метнулся к выходу, откуда, как он думал, исходила новая угроза.
Через секунду он снова взглянул на Дэвида и заметил золото на его висках.
Джан что-то невнятно пробормотал и бросился обратно к чаше, выхватывая на ходу меч.
Дэвид успел к купели первым. В левой руке, кроме меча, он держал черную бархатную сумку. Разжав на бегу кулак, он бросил то и другое к ногам Сьюзен. Как только его руки освободились, он схватился за собственное оружие и вытащил его из ножен. Это была катана — японский меч с длинным, слегка изогнутым клинком безупречной формы с тонким и острым как бритва лезвием.
Через мгновение Джан был уже у чаши, и его меч рассек воздух, с чудовищной силой обрушившись на Дэвида.