Адепт
Шрифт:
Все было хреновее некуда. Десятки сквозных ран по всему телу не оставляли надежд на продолжение поединка в ближайшем будущем. Но ведь до конца встречи оставалось еще минут десять и за это время конструкторы могли не только наверстать упущенное, а еще и обеспечить себе небольшой отрыв. Этого допустить было никак нельзя, поэтому, сформировав кучу простеньких заживляющих плетений, я в теле Златко наклонился, а в кисином сформировал лезвие и сделал глубокий надрез на плече парня. После этого я приник губами к ране и начал пить кровь, чувствуя необычайное тепло, разливавшееся в организме. Как после разбавленного лимэля.
После десятка больших глотков я понял,
— Команда боевого факультета лишается двух очков за грубую игру, мяч переходит команде Фаррада.
Ну да, как нам, так можно кости ломать, а как мы кому-нибудь тройку ребер раздробим и руки-ноги переломаем в нескольких местах — так грубая игра! Какое-то предвзятое отношение к боевикам, честное слово!
Стонавшего конструктора коллеги отнесли на край площадки, где и оставили залечивать свой скелет, но было ясно, что в ближайшие пару минут участвовать он не сможет. Вот только для того, чтобы урок был усвоен крепко, его обязательно нужно было повторить, поэтому, снова оставив тело еще не пришедшей в себя вампирши в сторонке, я устроил контратаку, а потом показал, что при должной реакции щиты никак не могут задержать игроков, которые желают добраться до мяча. Залив все пространство пламенем из сотен огненных шаров и тем самым слегка дезориентировав конструкторов, я в теле Ниведа добрался до мяча, выбил его из рук нападающего и ударом ноги отправил к парню, который, как я прекрасно видел, вместо ожидаемого мной захвата сформировал стрелы и отправил их в спину Кисы. Когда его защита распалась от соприкосновения с мячом, я наглядно продемонстрировал гаду, что в его действиях было мало приятного.
Когда пламя опало, к истекающей кровью тушке бросился Фаррад, а ректор объявил с гневными нотками:
— Команда боевого факультета лишается еще трех очков за грубую игру.
Дождавшись, пока конструкторы отнесут товарища к уже покалеченному и приведут его в чувство нашатырем, а после оставят залечивать дырки, я подошел к капитану противников в своем теле и спокойно спросил:
— Продолжим играть грубо, или все-таки будем придерживаться правил?
Тот глянул на две тушки за границей площадки, видимо, понял, что такими темпами он через пару минут останется совсем без команды, и сказал:
— Хорошо, Алекс, играем по правилам.
— Вот и замечательно!
Развернувшись, я вернулся на исходную, и прикинул, как можно за оставшиеся пять-семь минут ликвидировать разрыв и обеспечить себе хорошее преимущество. Выбора не было, даже с таким уменьшенным составом конструкторы могли оказать серьезное сопротивление, просто сосредоточившись на защите, так что придется доставать свой козырь — скорость. Но не только скорость Кисы, чье тело уже полностью восстановилось от повреждений.
По сигналу гонга я кинулся вперед, чувствуя
Я вот дальше я зарвался. Просто в следующий раз команда Фаррада сама ринулась в наступление и сменила защитные плетения на атакующие, так что мне пришлось несладко. Ускоряясь еще больше, я сумел вырвать мяч из рук капитана и швырнуть его в башню, едва не увеличив этим мощным броском диаметр окна в ней. Но возвратившись назад, я понял, что команда начинает уставать. И если раньше усталость хоть как-то можно было игнорировать, то сейчас я почувствовал, что мышцы игроков становятся ватными, их тела никак не могут отдышаться после стремительных бросков, а сердца колотятся так, словно хотят выскочить из груди.
В общем, я понял, что теперь ускорением могу пользоваться только в теле Кисы и своем, а потому следующие два раза применил старую уловку с иллюзиями и всего вдвоем обходил защиту конструкторов, к которым пришло покалеченное пополнение. Двое игроков уже восстановились после моих атак и горели желанием во что бы то ни стало вырвать у нас победу. Но следующая атака команды Фаррада закончилась неточным броском. Неточным потому, что я специально подлавливал этот момент и загодя заготовленным воздушным кулаком слегка скорректировал бросок соперника. Мяч срикошетил прямо в руки Кисы, и в кратчайший срок был доставлен прямо мне на ногу, а потом оказался в башне конструкторов.
А следующую атаку я встретил в центре поля, воспользовавшись приемом целителей и осыпая конструкторов градом плетений. Под таким напором устоять было сложно и когда нападавшие после точных ударов лишились мяча, мне оставалось только не дать возможности задержать любое из моих тел за чертой. Бросив взгляд на песочные часы, я понял, что осталось всего несколько минут, поэтому встретил новую атаку на сверхскорости, чувствуя, как Лихош отключился от боли в порванных связках. Мы остались вдвоем с Хором, который держался из чистого упрямства. Мельком я даже позавидовал потерявшим сознание. Им-то хорошо, а я тут горбачусь и вдобавок получаю все прекрасные ощущения переутомления, помноженные на семь раз.
Новая атака конструкторов наконец-то принесла им долгожданное очко, позволив сократить отставание. Сказать по правде, я особо и не выкладывался, только постарался создать соперникам как можно больше неприятностей на пути к окну, наблюдая краем глаза за тем, как неумолимо уменьшается уровень песка в колбе часов. Когда я неспешно достал мяч, Фалиано вновь активировал свой амулет, а конструкторы, ошибочно предположившие, что наш бросок будет снова проходить на сверхскорости, сгрудились возле башни, закрывая ее. Но я стоял на месте, переглядываясь сам с собой, отдавал в собственном теле бессмысленные команды, делал передачи… короче, всеми силами изображал выбор нужной стратегии и подготовку к атаке. А когда конструкторы, наконец, сообразили, что я банально тяну время, и сами кинулись в атаку, над площадкой раздался звук гонга и голос ректора сделал такое долгожданное объявление: