Адепт

Бубела Олег

— Какие-либо звуковые амулеты планируете использовать во время выступления?

— Да, — ответил я и протянул магу монетку с плетением, в которое загодя вложил образ моей фонограммы.

Эту же структуру я использовал на приеме, поэтому был уверен в ее работоспособности. Маг внимательно осмотрел амулет, никаких запрещенных блоков не нашел и вернул его мне, после чего надел ошейник с уздечкой и велел проходить к остальным исполнителям. Те расположились в просторной комнатке, из которой был выход на сцену, и коротали время, бренча на своих инструментах и тихонько напевая себе под нос. Пристроившись в уголке, я принялся разглядывать

своих соперников, подмечая интересные детали в их поведении.

Одни певцы жутко нервничали, ходили взад-вперед по комнате, периодически присаживаясь на стулья и повторяя на своих бренчалках особо сложный пассаж. Другие полностью отрешились от мира и отправились в царство музыки, не обращая внимания на окружавшую их жизнь. Третьи смотрели на всех свысока и словно говорили им: «На что вы надеетесь, ничтожества? У меня уже все давно куплено, можете не сомневаться! Да мне и выступать уже не нужно, победа и так у меня в кармане!». Кстати, никто из них не стремился напакостить сопернику, к примеру, порвав струну или поломав палец. Все вели себя культурно, хотя и предпочитали держаться особняком. Однако некоторые, как я заметил, были вполне адекватными. Они общались между собой и всем своим видом демонстрировали, что для них победа не главное. Важнее было выступить перед публикой для собственного удовольствия. Вот к одной такой компании я после долгих сомнений и присоединился.

И не пожалел об этом. Певцы оказались общительными, компанейскими и веселыми, поэтому скучать мне не пришлось. Правда, когда речь заходила о каких-то профессиональных аспектах вроде ладов или определенных гармонических оборотов, которые в последнее время начали распространяться в Харрашаре, мне оставалось только слушать с умным видом и кивать в нужных местах, чтобы не показать свое дилетантство. А когда певцы стали хвастаться друг перед другом новыми мелодиями и особыми приемами игры, мне даже удалось похвастаться, наиграв парочку земных мотивов. После этого музыканты попросили повторить то, что я выдал, и принялись допытываться, где же я слышал подобные шедевры. Пришлось соврать, что на западе такая музыка в порядке вещей, и прекратить выпендриваться.

Наконец в комнате появился один из конферансье, одетый в строгий костюм, и объявил:

— На сцену приглашается Ларшана Голосистая.

Оглядев демоницу, которая подхватила цикру и направилась хвастаться своим талантом перед публикой, я отметил, что она действительно голосистая. Вырез платья на ее груди был весьма впечатляющим и скрывал прелести девушки лишь отчасти. Видимо, Ларшана планировала покорить судей не только своим голосом, но и аппетитными формами. Ну, это прием далеко не новый и удивляться ему не стоило.

Извинившись перед своими новыми приятелями, я приник ухом к двери, ведущей на сцену. Если остальным было неинтересно слушать своих соперников, то мне очень хотелось узнать, что же вообще поют на этом Турнире. Когда овации публики, оценившие наряд демоницы, стихли, она запела грустную песню о несчастливой любви. Мелодия, исполнение и музыкальное сопровождение мне абсолютно не понравились, хотя текст был неплох. Либо я привык совсем к другой музыке, либо музыкальным талантом девушка не блистала. Однако когда песня закончилась, слушатели неожиданно разразились бурными овациями и долго не умолкали.

Вскоре довольная певичка вернулась к нам, а конферансье пригласил на сцену следующего участника. Его я тоже послушал и даже нашел некоторые удачные

моменты в песне о подвиге стражника, схватившего опасного убийцу. Но публике отчего-то его выступление понравилось намного меньше. Вполне возможно, лишь потому, что он не обладал такими выдающимися молочными железами. Послушал я и двух других певцов, но так и не смог определить, какие же критерии (кроме аппетитных женских прелестей) влияют на благосклонность слушателей. Песни были разными по тематике и музыкальному сопровождению, поэтому вывести общие принципы никак не удавалось.

А следующий певец использовал звуковой амулет, поэтому выступил при поддержке целого струнного оркестра. Однако этот маневр не принес ему успеха, публика аплодировала вяло, но в этом случае я уже и сам понимал, чем это было вызвано. То ли это была халтура мага, создававшего амулет, то ли недобросовестность музыкантов, но фанера частенько меняла скорость воспроизведения, да так, что певец иногда не успевал попадать в такт. Когда же расстроенный исполнитель вновь появился в комнате, он первым делом швырнул в угол какую-то деревяшку, а потом сел на стул и печально обнял свою цикру. Тогда мне стало ясно, что случилось. Какой же дурак использует дерево в качестве основы амулета? Да еще и неподготовленное! Разумеется, энергия плетения высвобождалась весьма неравномерно, что и привело к такому вот казусу.

Зато теперь будет ему ценный урок — на фанере экономить себе дороже. А вот его коллега, выступивший следом, об этом прекрасно знал и подготовил качественную фонограмму, в которой выделялись свирели и барабаны. Его песня была балладой, которая рассказывала о древних временах гражданской войны и заслужила продолжительные овации публики. Постояв за дверью в течение еще нескольких песен, я сообразил, что вряд ли услышу что-нибудь интересное, поэтому вернулся к знакомой компании, чтобы убить время разговорами.

Концерт продолжался, но меня пока не вызывали. Я отметил, что все песни были небольшими, минуты по три каждая, поэтому участники сменялись быстро. Разумеется, попадались исключения минут на десять, но они публике не очень нравились. Ведь правильно говорят, что краткость — сестра таланта. Краем уха я прекрасно слышал все выступления, но ни одно из них мне так и не понравилось. Нет, была парочка довольно симпатичных моментов, но они не сильно выделялись из общей массы. И ведь менестрели на площади играли весьма прилично, но почему-то ничего похожего на концерте пока не исполняли. Выходит, что в Харрашаре существовало разделение музыки на народную и академическую. Первая весьма популярна среди простых демонов, но довольствуется площадями и улицами, а вторая звучит в королевском театре, но принимается лишь знатью, которой не жалко денег на билет. Весело!

От размышлений по поводу местного искусства меня отвлекло появление конферансье, который назвал мое имя и пригласил на сцену. Выйдя вслед за демоном, я мельком оглядел зал, погруженный в полумрак, и поразился его размерам. Не каждый земной театр мог похвастаться подобным. В одном только партере могла без проблем разместиться пара-тройка тысяч слушателей, а были еще и балконы. Просторные, с удобными креслами, предназначенные для особых персон. Где-то там сидели мои друзья, Лакрийя с Дишаром и король с надежными телохранителями, но магические светильники, освещавшие сцену наподобие прожекторов, направлявших лучи света только в одном направлении, не позволяли мне их увидеть.