Адепт
Шрифт:
— Ты умеешь создавать плетения? — удивился Фаррад, уже окончательно растеряв свою маску невозмутимости, с которой он вышел на площадку.
— Ну, создавать, это сильно сказано, — смущенно ответил я. — Скорее, видоизменять и совершенствовать, так как знаний у меня катастрофически не хватает. Но кое-что уже могу, а недавно с небольшой помощью оформил такое симпатичное плетение огненного разрушителя… Так, что-то мы с тобой заболтались, а я еще пообедать хотел.
— Тогда до встречи, Алекс, — кивнул Фаррад и пошел прочь с площадки, которая сейчас была окружена толпой гомонящих адептов.
Вот только никто не решался переступить через каменное кольцо, как будто защитный барьер все еще сохранял
Понаблюдав за тем, как Фаррад протискивается сквозь толпу, кивая на поздравительные возгласы адептов в черной форме, я повернулся к Хору и спросил:
— Ты не в курсе, который сейчас час?
— Да уже минут десять, как должно было начаться третье занятие, — ответил демон.
— То есть на обед я опоздал, — сокрушенно вздохнул я.
— Алекс, почему у тебя только одно на уме? — воскликнул Хор. — Да на твоем месте любой бы радовался, что остался в живых, а ты о еде думаешь!
— А чему радоваться? Я и так знал, что Фаррад меня не станет убивать.
— То есть, как это, знал? — не понял мой сосед.
— Ну, хорошо, предполагал, — уточнил я. — Но ведь предположения полностью оправдались. Мы встретились, помутузили друг друга немного, чему-то научились и мирно разошлись в стороны. Но сейчас меня волнует совсем не это… Хор, а почему никто не разбегается?
Действительно, толпа адептов, стоявшая радом с площадкой, не спешила расходиться на занятия, а чего-то ждала. Демон, видя, с каким подозрением я их всех рассматриваю, ехидно оскалился и ответил:
— Не переживай, они просто хотят поздравить тебя.
— С тем, что остался жив?
— И не только. Алекс, твой последний поединок продолжался почти полчаса! Никто и никогда не проводил такого долгого магического боя, ведь разница в уровне противников всегда выявляется уже после первых минут, поэтому победитель определяется быстро. Ну а если противники примерно равны и по силе и по знаниям, то один из них обязательно предложит закончить поединок, чтобы не допустить магического истощения обоих. Да и продержаться полчаса против Фаррада — это уже достижение, а если вспомнить, что перед схваткой с ним ты провел еще два поединка, то можно с уверенностью говорить, что теперь ты являешься самым сильным адептом Академии Кальсота!
— Мля-я-я… — протянул я.
Пришла популярность, откуда не ждали. Посмотрев на лицо демона, которое буквально светилось гордостью, как будто это он только что сражался на площадке, я понял, что своей порции поздравлений мне не избежать, поэтому тяжело вздохнул и пошел к краю площадки, намереваясь быстро обогнуть толпу по широкому кругу и направиться в столовую. Хор шагал рядом, сияя, как новогодняя елка. Держу пари, сейчас он был доволен, что ему достался такой подопечный.
Вот только мои намерения осуществить не удалось. Как только мы покинули площадку, нас окружила восторженная толпа, преимущественно наряженная в красную форму, которая выкрикивала поздравления, хлопала меня по плечам и всячески выражала одобрение тем, что я не стал жалеть Ламира. Как я понял, он уже год был редкостной занозой в заднице адептов боевого факультета, но никто не хотел
Так что слабые терпели, а сильные не хотели связываться с ним, чтобы не заработать на пустом месте отсидку в карцере. Ну а адепты старших курсов боевого факультета вообще смотрели на это сквозь пальцы и не вмешивались, демонстрируя полное равнодушие к проблемам остальных. В общем, даже уничтожение наглеца, в конечном счете, сыграло мне на руку, но совсем не так, как я рассчитывал изначально.
Странным, конечно, было то, что этого выскочку так долго терпели. Что, нельзя было всем скинуться и заплатить какому-нибудь конструктору с третьего цикла, чтобы тот вызвал Ламира на поединок? Хотя нет, этот вариант отпадает, так как если об этом пронюхал бы ректор, то обвинения в преднамеренном нападении точно нельзя было бы избежать, а кроме этого, к нему еще и добавился бы сговор с целью убийства, а за такие дела исключение — самое малое из возможных наказаний.
Улыбаясь и кивая во все стороны, я пробирался сквозь шумных адептов, мечтая поскорее добраться до столовой. В одном месте толпа образовывала небольшую нишу, в которой стояла Киса. Когда я приблизился, вампирша улыбнулась своей клыкастой улыбкой, а потом радостно сказала:
— Молодец! Здорово ты его!
Правда, кого, так и не уточнила, поэтому я только улыбнулся в ответ и сказал:
— Ну что, пойдем, пообедаем, ведь, надеюсь, твое предложение все еще в силе?
Но не успела вампирша ответить, как шум в толпе начал стихать, а потом адепты раздвинулись в стороны, образуя проход, по которому шли ректор, Ризак, Велисса и еще два преподавателя, мне не известных. Я остановился и молча ждал их приближения, понимая, что до столовой мне в ближайшем будущем точно не добраться. Хор встал рядом со мной, готовясь поддержать или же ответить за мои поступки. Вот мне интересно, ему тоже должно что-нибудь перепасть из наказаний? Как-никак когда подопечного отправляют в карцер, его няньку наверняка хотя бы пожурят за то, что не уследил. Почувствовав долю своей вины, я толкнул демона в бок и прошептал:
— Извини, ладно?
— За что? — спросил Хор.
— Ну, тебе же наверняка тоже достанется за мои поединки.
— Не бери в голову, — махнул хвостом демон.
И тут ко мне подошла делегация преподавателей с Фалиано во главе, который остановился напротив меня и спросил:
— Итак, Алекс, поведай нам, что же ты тут устроил?
— В соответствии с уложением номер восемь пятого параграфа законов Академии с обоюдного согласия сторон были проведены три магических поединка, в результате которых один из адептов погиб, по причине своей недостаточной подготовки, — ответил я, как по писанному.
Теперь в соответствии с законами меня могут оправдать, если ректор не найдет умысла в гибели адепта, или же назначить наказание, которое является отсидкой в карцере на срок от пяти часов до трех суток. Эх, не зря я читал законы. Пригодилось ведь!
— Нет, это мы все видели, — мягким тоном, который пах большими неприятностями, сказал ректор. — Что ты устроил в конце второго поединка?
А вот это уже было сложно объяснить. Не стану же я говорить, что измывался над Жилом только для того, чтобы уберечься от других вызовов? Хотя, с другой стороны, в законах этот момент был предусмотрен и, раз смертью поединок не закончился, мои действия можно было расценивать только как непочтительное отношение к противнику, а это наказывается только строгим выговором и назначением на общественные работы. Поэтому я четко ответил: