Адепт
Шрифт:
Это плетение я уже видел в бою с Селеном, поэтому просто вычленил управляющий блок и одним точным ударом разрушил его, превратив магическое образование в бесформенный сгусток силы. Ламир очень удивился, когда я справился с его атакой, но сразу же стал создавать нечто намного сложнее, представляющее собой структуру, также похожую на сеть. Я не мешал ему, не атаковал, а просто разглядывал новое плетение, которого еще не было в моей коллекции. Понимая, что защита от физического воздействия сейчас будет явно лишней, я деактивировал ее, но другую формировать не спешил, разбираясь в новом плетении.
Наверняка, со стороны показалось, что я понял бессмысленность своего сопротивления
Ламир, наконец, закончил создавать свое плетение странной сети и швырнул его в меня. Вот и еще одна нелогичность действия — мой противник никогда не формировал плетения рядом со мной, а всегда создавал их недалеко от себя, позволяя тем самым реагировать на все его действия, имея в запасе довольно много времени до того момента, когда меня настигнет удар. Да, я прекрасно понимаю, что чем ближе расстояние до формируемого плетения, тем оно создается быстрее, а недооформленная структура может развеиваться очень легко. Но он хотя бы раз попробовал, что ли, создать за моей спиной нечто простенькое, рассчитанное лишь на отвлечение внимания, а так получается, что зря я рассеиваю свое магическое зрение, ожидая атаки сзади, и излишне перестраховываюсь.
Плетение сети достигло меня, но я моментально активировал защиту, которая просто высосала всю энергию из творения Ламира, да так, что мне даже не надо было заниматься разрушением его структуры. После этого мой противник застыл, не в силах спрятать удивление на своем лице. Перекрикивая шум, доносившийся с трибун, я спросил:
— И это все, на что ты способен?
Мой выпад сработал, поэтому в следующую минуту Ламир порадовал меня еще тремя новыми плетениями, насыщенными энергией до краев и призванными только для того, чтобы перегрузить силой мою защиту. С ответом я не стал долго мудрить и продолжал осыпать Ламира слабыми атакующими структурами, искусно делая вид, что не замечаю, как в результате перенасыщения моя защита начинает трещать по швам. Сперва я просто хотел остаться перед противником совсем без прикрытия, надеясь, что он продемонстрирует еще что-нибудь полезное, но потом просто решил пополнить свой запас силы. Вспомнив о том канале, который демонстрировала мне Велисса, я аккуратно сформировал его, один конец погрузил в свое тело, а второй замкнул на защиту.
Идея была очень продуктивной. У меня создалось такое впечатление, будто я держал в руках заполненный силой сафрус. Поэтому, не теряя времени зря, я просто вобрал всю халявную энергию в себя, чем привел Ламира в почти шоковое состояние. Иначе как можно объяснить то, что он, окинув меня яростным взглядом, стал формировать плетение огненного смерча, выкачивая остатки силы из своей ауры? Я не стал ему мешать, потому что мне и самому в этот момент было интересно, сможет ли этот недоучка создать смерч до того, как рухнет от магического истощения, или же его энергии все-таки хватит на это?
С удивлением я понял, что сил хватило. Вот только смерчик вышел слабеньким и вяловатым. Он неторопливо скользнул ко мне, подчиняясь желанию создателя. Хмыкнув, я не стал дожидаться, пока
Когда смерч опал, передав мне всю свою силу, я увидел ошарашенное лицо своего противника, который сейчас даже и не думал меня атаковать. На трибуне тоже наступила тишина. Видимо, до меня еще никто не мог так легко справиться с огненным смерчем. Но мне было наплевать на удивление остальных, я просто глядел в лицо Ламиру и думал, сможет ли он мне продемонстрировать еще что-нибудь интересное. Видимо, нет, потому что последний удар лишил его очень большого количества сил. Ладно, тогда закончим первый акт спектакля.
— Что, выдохся? — ехидно спросил я недоучку. — Ну, тогда прощай! Больше ты мне не нужен.
Ламир, расширив от испуга глаза, подал энергию на свою защиту, а я тем временем создал десяток мощных плетений, которые только что узнал, расположив их вокруг своего противника, и начал взламывать его защитный кокон. Его структура была мне прекрасно знакома, поэтому на это ушло всего две секунды, после чего продублированная несколько раз адаптационная часть разрушила все плетение, разорвав его изнутри. Бросив уничтожать угрожавшие ему магические образования, Ламир стряхнул остатки своей защиты и стал формировать новую, но именно в это мгновение я и ударил. Все плетения, которые окружали моего противника и еще не были им разрушены, накинулись на свою жертву, как стая голодных волков.
Это было страшное зрелище. Для всех, но только не для меня, потому что я, наоборот, с интересом следил за действием новых плетений, которые, повинуясь мне, тщательно распределили между собой тело моего противника. Одно из них впилось в правую руку и, словно сильнейшая кислота, оставила от нее только кость, с которой на землю начало стекать кровавое желе. Второе атаковало правую ногу и превратило ее в фарш, левая нога моментально сгорела, став черной головешкой, а вторая рука оказалась разрезанной на сотни мелких частей. Дикий крик Ламира разорвал окружавшую меня тишину, но моментально захлебнулся, потому что одно из плетений буквально взорвало его изнутри, а сзади странная сеть накинулась на то, что еще недавно было человеческим телом и начала с хрустом его перемалывать и превращать в плохо прожаренную котлету.
Когда все было кончено, я развеял сеть, оказавшуюся весьма эффективной, а потом поглядел на бесформенную груду мяса, источающую мерзкий запах сгоревшей плоти, повернулся к безмолвствующей толпе зрителей и равнодушно заявил:
— Следующий.
Глава 8. Победы и поражения
После нескольких секунд тишины в группе зрителей началось вялое шевеление. От преподавательского состава последовали какие-то указания, и уже через минуту Хор снял защиту с тренировочной площадки, а трое магов-бытовиков скоренько подхватили плетениями все то, что осталось от поверженного противника. Признаюсь, я немного сомневался и думал о том, не меня ли заставят убирать здесь после поединка? Я уже был готов сжечь бренные останки, превратив их в пепел, но в Академии, наверное, существовали другие традиции, поэтому бытовики вскоре покинули площадку, забирая с собой груду плохо поджаренного мяса. Возможно, для торжественного захоронения, а может быть и для передачи скорбящим родственникам. Хотя я думаю, что лучше все, что осталось, просто закопать по-тихому.