Адмирал Ушаков. Том 3
Шрифт:
ушли, или кем-либо, не имея войск и сил достаточных, под
видом капитуляции выпущены, но тем Рим не избавлен от
французов, но французы избавлены из оного и спасены от рук
наших войск, противу их следующих (сие ясно в случае
потребности объявить можете, облича притом поступки противу нас,
несоответственные искренности и дружбе, с нашей стороны
употребляемой); а что сей столичный город римского владения и
крепость, в нем состоящая, от неприятелей не
находятся теперь в наивяще худых обстоятельствах, тревоге,
беспокойствах и опасности, требует и ожидает к своему спасению
регулярных войск, под вашим начальством к нему следующих на
вспоможение, как из приложенного письма кардинала Руффо,
наместника королевского, в копии к вам препровождаемого,
явствует. Рекомендую для скорейшего спасения от разорения и
взятия оной от неприятелей: должны вы, как наивозможно, походом
к нему поспешить и исполнить, как следует по долгу службы и
обстоятельствам, соблюдая при том честь российской нации и
пользу всемилостивейшего государя нашего императора. Вы в
состоянии все оное исполнить и спасти Рим от бедствиев
настоящих; потому и должны во всем иметь пред прочими важнейшие
преимущества; ибо я сверх исполнениев высочайших мне
предписаний его императорского величества имею настоятельной
просьбою и требованием его королевского величества Обеих Сицилии
полную доверенность, которою и войска неаполитанские, при
действиях против Рима находиться имеющие, поручены в мою
команду и распоряжение, следовательно, и не должны они ничего
противного совершенной дружбе предпринимать своевольно,
а, напротив того, исполнять то, что объяснено от меня в двух
письмах к господину маршалу Буркарду, с вами
препровождаемых, которые извольте доставить к нему сохранно. По получении
сего чрез нарочного курьера благонадежные средства к сему
доставлению иметь будете вы от начальников неаполитанских
войск, вместе с вами к Риму следующих. По вступлении вашем
в Рим, какие найдете во оном обстоятельства, нанесенные
тревоги и разорение грабительством, обо всех подробностях и
действиях ваших опишите в реляции обстоятельно чистым и
внятным письмом по всей справедливости. Напоминаю также о
предосторожностях до сбережения людей, в здоровье касательных,
и об осторожностях при действиях по благоусмотрению. Ежели
дорога безопасна, послать туда с курьером лейтенанта Балабина.
Он увидит и узнает благовременно все обстоятельства и интриги,
ежели какие кем делаются, и меня уведомит. Предпишите, чтобы
он употребил все свое старание в разведании об оных, имел бы
прозорливость об видах,
препроводить его туда безопасно, буде нужно, под охранением
конвоя,
На почтеннейшее письмо вашего преимущества, сего числа
мною полученное, ответствую: при первом получении известия
о переговорах маршала Буркарда с французским генералом
Гринье, до капитуляции о сдаче Рима следующих, ни об чем
другом я ваше преимущество не просил, как только повелением
вашим запретить господину маршалу Буркарду, чтобы переговоры
прекратить и ни под каким видом с французами капитуляции не
заключать до прибытия войск, от нас туда посланных, [которые]
в состоянии будут французов разбить, истребить или забрать
пленными, так от меня и десантному командиру полковнику
Скипору предписано. Вы соизволили меня совершенно уверить,
что таковое повеление от вас тотчас послано будет, естли
капитуляция вами была заготовлена, то единственно на случай, ежели
бы впредь она вознадобилась, дабы общее наше согласие в том
было, а не для посылки ее к маршалу Буркарду, и никакая
другая капитуляция слабее быть не могла, как только взять их
пленными на договоры; а на показываемую мне вашу
капитуляцию я согласия не имел и оставался в том же мнении, как вы
мне обещали, что маршал Буркард без войск наших к
капитуляции не приступать1; ежели тогда же соизволили послать
означенное повеление к маршалу Буркарду, время на то было со
излишеством достаточно, как из последних ваших уведомлениев
доказательно о том значит бесполезная и вредная капитуляция,
буде она об Риме заключена: не составляет то, чтобы Рим
освобожден был от неприятелей, но неприятели французы
освобождены из Рима и от рук войск наших, от меня посланных,
которыми я сам намерен был командовать. Следовательно, при
таковых обстоятельствах на отправление французов я никакого
согласия дать не могу, почитаю то и другое весьма вредным. О чем
сим вашему преимуществу объясниться честь имею, в прочем
с истинным моим почтением и преданностью пребуду навсегда.
Ваше высокографское сиятельство, милостивый государь,
граф Александр Васильевич!
Вашему высокографскому сиятельству донесть честь имею: