Адония
Шрифт:
– Волшебная ночь! – простонал Гаррет, в волнении освобождающий шею от кружевного жабо.
– Скажите, Джордж, – вдруг серьёзно спросила Эстэр, – правильно ли говорила мне тётушка Полли, которая воспитывала меня…
Эстэр на миг умолкла, опустив взгляд, но тотчас же подняла его на супруга и продолжила:
– Тётушка говорила, что, когда муж и жена приедут из церкви, то главная обязанность жены – выполнять все требования мужа, какими бы странными они ей ни казались…
– Истинная правда! –
– Ну тогда… – Эстэр, загадочно улыбаясь, посмотрела на взволнованного, похожего на птенца Гаррета. – Давайте разделим желания поровну!
– Что это значит? – дрожащими руками расправляясь с жабо, поинтересовался барон.
– До тех пор, пока не пробьёт двенадцать, вы будете исполнять все мои желания. А уж после – я все ваши. Согласны? Я хочу поиграть…
– Совершенно, совершенно согласен, – аккуратно сложил кружева Гаррет. – А во что поиграть?
– В посольские танцы! – звонко выкрикнула Эстэр.
– Как это?
– Вы что, не знаете? Мне казалось, что все знают. Я с детьми тётушки Полли каждое воскресенье играла. Ну смотрите. Нужен волынщик. Но у нас есть музыкальный ящичек. В нём, кажется, три цилиндра с мелодиями? Так, ставьте тот, где мелодия самая быстрая. Теперь, вы будете послом. Завязываем вам глаза – и танцуем! Танцуем, считаем повороты – до тех пор, пока вы не упадёте. После этого я буду послом, и мне завязываем глаза. Танцуем, считаем такты… Простая игра! Выигрывает тот, кто сделает больше поворотов! Вот увидите, это будет замечательно весело!
Гаррет, изнемогая от счастья, посмотрел в сторону чёрной стрелки, медленно двинувшейся к двенадцати. Изображая согласие, отвесил глубокий поклон.
Минут десять барон с юной супругой колдовали в пыльном чреве музыкального органа, сначала выбирая самую весёлую мелодию, потом заводя пружину. Наконец, музыка замелькала и закружилась по роскошно убранной спальне.
Игра была в самом деле отменно весёлой. Гаррет, падая, хохотал, словно мальчишка, и так же звонко смеялась Эстэр, когда приходила очередь падать и ей.
Музыкальный барабан отдилинькал. Эстэр, отдуваясь, поспешила снова завести пружину, а постанывающий от смеха барон подошёл к шкафчику, достал графин с вином, налил небольшой бокал и со вкусом, медленно выпил. Когда он вернул графин в шкаф и обернулся, то удивлённо поднял брови. Эстэр стащила на пол все одеяла с кровати и, сбросив туфли, прыгнула в самый центр мягкой, алой, атласной поляны.
– Теперь падать будет удобней! – раскинув руки и подпрыгивая, радостно сообщила она.
Гаррет, озорно взвизгнув, так же отбросил свои туфли и поспешил вернуться в игру.
– Ну, вы помните, сколько я выигрываю тактов?! – кричала ему, блестя глазами, Эстэр.
Барон и не старался запоминать. Он никогда
Цилиндр снова завершил волшебное своё вращение. Эстэр бросилась торопливо к органу, а барон, в изнеможении упав в мягкое кресло, с шумом восстанавливал сбившееся дыхание.
– Распустите мне корсет! – подбежала и села на пол, повернувшись к нему спиной, растрёпанная Эстэр. – В этом платье так душно!
Гаррет, вытягивая шнуры, с хрипом дышал, и всё посматривал на часы, где скоро, уже очень скоро драгоценная чёрная стрелка должна была соединится с цифрой «двенадцать». Вместе они стянули с Эстер платье, и сам Гаррет сбросил верхнее роскошное одеяние. Мокрое от пота белое шёлковое исподнее тут же выдало его остренькие кости.
– Ещё раз! – вскричала Эстэр, с шумом сбрасывая с себя тяжёлое платье. – Я – посол!
– Ах, дай мне перевести дух, дорогая! – взмолился, прижав руку к сердцу, барон.
– Ещё раз! – требовательно заявила Эстэр. – Вы помните? До двенадцати – полное послушание мне!
– А после двенадцати – мне! – заговорщицки напомнил, поднимаясь из кресла, молодожён, – после двенадцати – мне!
На этот раз он не дождался завершения весёлой мелодии. После очередного падения, в изнеможении раскинув руки, он остался лежать, не в силах преодолеть одышку, постанывая и хрипя.
– Ну, хорошо, – смилостивилась склонившаяся над ним его юная супруга. – Будем считать, что игры закончились. Никогда ещё я так не веселилась!
Вскочив, она подбежала к шкафу и, открыв дверцу, зазвенела бокалами. Она стояла к мужу спиной, и тот, даже если бы наблюдал за ней, не смог бы увидеть, что делают её руки. Но, определив на слух, что она наливает вино, барон направил взгляд не на неё, а на стрелку часов. Ещё пять минут, и… О, счастье!
Эстэр, вернув на место графин, взяла наполненный бокал и, сосредоточенно глядя на него, понесла к приподнявшемуся на локте Гаррету.
– Пять минут? – риторически спросила она, взглянув на часы. – Ну вот и всё. Прощай свободная жизнь. Давайте, дорогой, выпьем вместе.
Она подала мужу бокал, и тот отпил ровно половину. Затем вернул бокал Эстэр, но она пить почему-то не стала. Нет, она сидела рядом и с любопытством смотрела ему прямо в глаза. Гаррет, вдруг широко раскрыв рот, сделал в воздухе ловящий жест нетвёрдой рукой и попытался подняться.
– Ку-да, – тихо произнесла девушка, толкнула его назад и, стараясь не разлить остатки вина, встала.
Она выплеснула содержимое бокала в угол, между стеной и шкафом, поставила бокал в шкаф, закрыла дверцу.