Адреналин
Шрифт:
Кажется, он замахивается – Виолетта визжит, потом слышен шум, грохот падающих стульев, сопение.
– Стоп, стоп, дружище, не надо! – говорит скороговоркой Слава. – Не надо! Если ты ее здесь уделаешь, лучше уже не станет.
– Славка, – вдруг совсем по-детски тянет Антон. – Слав, пожалуйста, сделай что-нибудь. Слава! Это ты все устроил, это все из-за тебя!
Вдруг нашего жениха озаряет догадка.
– Это какой-то развод? – спрашивает он. – То есть… ты решил меня разыграть? Ха-ха-ха! Точно! У меня же мальчишник! – начинает
Несколько минут Антон просто катается со смеху. Его останавливает тихий голос Славы.
– Тоха, эта справка… она настоящая!
Стуча копытами и поднимая столб вселенской пыли, над головой Антона вихрем проносятся четыре всадника Апокалипсиса, и его затылка на секунду касается пылающий край плаща одного из наездников.
7
В спальне наверху – грохот и крики. Антон крушит обстановку – а трое его друзей пытаются обуздать этот приступ гнева.
Бах! Бздынь! Шварк! От стен отлетают осколки безделушек, бокалов и пепельниц. Хрясь! Кажется, рвется ткань. Бульк! Опрокидывается на пол бутылка виски.
Перемежая вскрики чудовищными ругательствами, Антон причитает, сожалея о своей загубленной жизни и о свадьбе, которую, вероятно, придется отменить. Мы выслушиваем тираду о тотальной несправедливости в общем и законе подлости в частности, о том, что все больные ВИЧ – изгои, и что Антон не переживет позора, если вдруг он действительно подхватил от «этой шлюхи» что-то серьезное. Периодически Антон выкрикивает: «И вообще!..» Что «вообще!», он не уточняет.
Изредка слышны женские крики – видимо, взбешенный Антон пытается дотянуться до Виолетты. Надеюсь, Слава контролирует ситуацию и из этого переплета наша блондиночка выберется без телесных повреждений.
Вадькин телефон вибрирует. Тот берет трубку – на другой стороне какофония звуков и воплей.
– Да! – отвечает Вадик. – Что? Не может быть! – картинно удивляется он. – Да, сейчас буду! – Вадик отключается и сообщает нам: – Это Славка. Общественность хочет меня видеть! Все, пошел!
Вадик покидает машину и исчезает за углом забора. В его машине, припаркованной возле ворот, ждет Андрей, во всей этой истории играющий роль водителя, и наша парочка направляется в дом.
Свидетель открывает дверь – в динамиках слышен заговорщический шепот.
– Ну как? – интересуется Вадик.
– Ужас! – гогочет Слава. – Содом и Гоморра! Антон проклял и меня, и мальчишник, и пытается дозвониться какому-то своему знакомому врачу… В два ночи! Парни тоже в шоке. Пошли быстрее, а то они Виолку там на части порвут!
Звук шагов, смешки – Слава, Андрей и Вадик поднимаются наверх.
Как только дверь открывается, Антон набрасывается на Вадима.
– Ты, козел! Мудак! Чо за дела?
Кажется, я слышу, как будущий муж брызжет слюной Вадику на воротник.
– В
– Твоя сука меня чем-то заразила! – орет Антон. – Понял, в чем дело? Вот справка – видишь, что написано? Я тебя засужу! Я вас на куски порву! У меня связи в ФСБ! Сука! Я всю вашу лавочку прикрою! Что я жене скажу? У меня свадьба через три дня! А эта овца…Ты, блядь, вообще знаешь, что у тебя в агентстве больные шлюхи работают?
– Этого не может быть! – тактично прерывает Вадим поток желчи. – Виолетта, объясни, что происходит.
Но Виолетта не отвечает – потому что она неожиданно заливается громким истерическим смехом.
– У меня СПИД! – кричит она сквозь хохот. – У него тоже СПИД!
Мужчины, находящиеся в комнате, умолкают – ив этой тишине слышен лишь хохот спятившей блондинки.
– Все ясно, – говорит Вадик тоном доктора, только что поставившего верный диагноз. – Андрей, посиди с Виолочкой, хорошо? Господа, я могу вас попросить выйти?
Ропот голосов, вопросы, шаги – вся компания выходит в холл второго этажа.
– СПИД! СПИД! У тебя СПИД! – выкрикивает им вслед Виолетта. И, кажется, запускает в дверь чем-то тяжелым и хрупким.
На пол снова сыплются осколки.
– Сумасшедшая, – говорит Слава, успевший, по всей видимости, закрыть дверь спальни.
– Пойдемте вниз, – предлагает Вадик.
Все послушно спускаются по лестнице.
– У вас есть что-нибудь выпить? – интересуется Вадим, когда вся компания, судя по звукам и шорохам, рассаживается на широком диване.
– Да, секундочку! – отзывается Слава, и мы слышим звон сыплющегося в бокал льда и журчанье наливаемого алкоголя.
– Ты… Слышь, хватит тянуть резину! – говорит Антон. – Что происходит? Что это за цирк? Она что, просто сумасшедшая? Двинутая? Пожалуйста, скажи мне, что твоя телка просто двинулась!
– Скажите, Антон Анатольевич, – продолжает строить из себя интеллигента в третьем поколении Вадик, – вы пользовались презервативами во время секса с Виолеттой?
– Так… Так это правда? – слабнущим голосом спрашивает Антон. – Она… действительно больна?
Кто-то из друзей жениха смачно матерится.
– Она действительно больна, – вторит Вадик.
Наступает пауза, достойная лучших постановок МХАТа.
– Славка, как же так? – спрашивает отрешенно Антон. В своем воображении он, видимо, уже подбирает себе модные белые тапки из крокодильей кожи.
– Больна, – продолжает Вадик. – Но не СПИДом, как представляется этой бедной девочке, а… душевнобольна. Черт! Я думал, все уже в порядке, ее лечили в очень дорогой швейцарской клинике… Видите ли, в чем дело, – в голосе Вадима слышны трагические нотки, – один из постоянных клиентов Виолетты около года назад умер от СПИДа. Ну и, разумеется, пока бедная девочка бегала по врачам, дожидалась результатов анализов, она немного… двинулась, что ли. У нее случился нервный срыв…