Адская ширма
Шрифт:
— Вытри руки и подойди сюда, — сказал он сыну. Ёри повиновался, воспользовавшись рубашкой Ноами, чтобы выполнить приказ отца. Подобрав с пола несколько листочков, он принес их отцу.
— Вот смотри!
На этот раз мальчик попробовал нарисовать людей. Странные создания получились у него — с огромными головами, с открытыми ртами, выпученными глазами, с пустотами вместо рук и ног. Детские каляки-маляки? Не мог правильно нарисовать? Акитада еще раз глотнул из своей чарки, почувствовав, как вино теплом обволакивает желудок, потом встал, чтобы посмотреть другие рисунки. Среди них он
Сразу же в голове зашевелились воспоминания — кровавые раны измученных грешников в преисподней на адской картине и искалеченный мальчик, сын бедной женщины, встреченной им возле рынка. Поначалу такое совпадение показалось ему немыслимым, тогда он бегло, с отвращением, просмотрел другие листки, среди которых нашел еще парочку набросков с изображением изуродованных безруких и безногих детей. Ему вспомнились бумажные свитки, которые Ноами не пожелал показать ему. Тогда он взял лампу, с ее помощью нашел в углу мастерской кипу набросков и начал просматривать их один за другим, роняя их из дрожащих рук. Изображались там по большей части женщины и дети, но было и два щуплых старика — слабые, беспомощные создания, все либо израненные, либо обожженные. На нескольких набросках он узнал Юкио — изуродованное лицо, окровавленное тело, исполосованное от груди до низа живота. Акитаду чуть не вывернуло наизнанку, противный вкус выпитого вина встал в горле.
Запоздалая мысль теперь стучала в висок: что, если Ноами сейчас вернется и застанет его в таком состоянии? Ёри! Он должен во что бы то ни стало увести отсюда мальчика.
Акитада закачался, голова кружилась. Трясущимися руками он свернул бумаги и затолкал их обратно в угол, потом, шатаясь, вернулся к своему месту. Как раз вовремя.
Ноами вошел в комнату, неся чашу с водой и какие-то полотенца. А между тем Акитада почти терял сознание. Комната завертелась перед его глазами.
Ноами заботливо вытирал краску с личика и рук Ёри.
— Папа видел мои рисунки. — Задорный голосок Ёри прозвучал словно где-то вдалеке. — А я скоро приду рисовать щенков.
Ноами отложил в сторону грязные полотенца и снял с мальчика рубашку.
— Я буду ждать с нетерпением, мой юный господин, — проговорил он своим скрипучим голосом.
Ёри подбежал к отцу. Обняв ребенка, Акитада смотрел на художника. Надо вести себя естественно, иначе Ноами заподозрит неладное и не даст им уйти.
— Вы хорошо себя чувствуете, мой господин? — спросил Ноами. — Уж больно бледный у вас вид.
— Нет-нет… Я… в порядке. А где его кимоно? Нам ведь пора ид… и…
А между тем Ёри уже натягивал на себя свою красную одежку.
— Нам пора домой, — наконец смог внятно вымолвить Акитада. Теперь он чувствовал какую-то странную легкость во всем теле. Однако попытавшись встать, он понял, что ноги не удержат его.
— Может, еще немного винца перед дальней дорожкой? — предложил Ноами, вкладывая в его руку чарку.
На
— Пойдем, Ёри! — сказал он и наклонился, чтобы взять сына за руку, но при этом его повело в сторону, он потерял равновесие и неловко упал на четвереньки.
— Ай-ай-ай! — запричитал Ноами. — Вы бы сели да отдохнули, господин. Может, вам водички принести?
Акитада кивнул.
— Водички? Да. Пожалуй.
В скудном свете Акитаде все же показалось, что художник гадко ухмыльнулся. Акитада некоторое время беспокойно смотрел ему вслед. В комнате было как-то подозрительно темно, и тут он понял, что забыл лампу в углу, где были спрятаны наброски Ноами. Значит, художник понял, что он видел их. И почти сразу же его помутневший рассудок посетила еще одна мысль — в вино, только что выпитое им, было что-то подмешано.
Акитада сделал усилие над собой и с трудом вымолвил:
— Ёри, ты должен сейчас же бежать домой! Ёри кивнул:
— Да, папа, давай побежим! Я так проголодался!
— Нет, ты должен бежать один! Ты сможешь?.. — Акитада чувствовал, что язык его не слушается. — Один! Прямо сейчас!.. Ты сможешь… побежать один? — Он еще хотел спросить, сможет ли малыш сам найти дорогу. Какой глупый вопрос! — Беги к Гэнбе!.. Скажи Гэнбе… — Времени на объяснения не было, и он закричал: — Беги, Ёри! Скорее беги!
Мальчик стоял в нерешительности, в недоумении глядя на отца. А снаружи уже доносились звуки приближающихся шагов Ноами.
— Пожалуйста, Ёри, беги! — взмолился Акитада. — Беги скорее! Беги без оглядки! — И он легонько подтолкнул мальчика в сторону двери.
На лице его был запечатлен страх, и Ёри, кивнув, побежал. Оставшись один, Акитада, шатаясь, снова встал на ноги и ухватился руками за столб, подпиравший потолочную балку. Нельзя допустить, чтобы Ноами догнал ребенка! Оттолкнувшись от столба, он, шатаясь, бросился в дальний угол мастерской и распахнул двери в сад.
— Что вы делаете? — услышал он голос художника. Но Акитада уже летел, кувыркаясь, по каким-то ступенькам. От боли и уличного холода в голове у него слегка прояснилось. Ноами бросился его поднимать, а Акитада бормотал:
— Ёри!..
— А где же мальчик? Он что же, убежал?.. Акитада вцепился в художника и, тряся его за плечи, закивал.
— Вот противный мальчишка! Увязался за какими-то собаками!.. — запинаясь, пробормотал он.
— Давайте-ка я сначала усажу вас, — сказал Ноами, — а потом пойду поищу малыша!
Он притащил Акитаду обратно в мастерскую и усадил его на подушки.
Голова у Акитады шла кругом, комната вертелась перед глазами; чья-то рука поднесла к его губам чарку. Он упрямо мотнул головой, открыл рот, чтобы возмутиться, но проклятая жидкость уже залилась между зубов; он поперхнулся и проглотил.
Перед ним маячило скуластое ухмыляющееся лицо Ноами.
— Ну вот, теперь вы поспите всласть — проскрипел он своим зловещим голосом. Смех его прозвучал, как надтреснутый колокол. — А я оказался прав. Я знал, что вы придете сюда один. Такие спесивцы, как вы, всегда уверены, что простой человек и пальцем не посмеет их тронуть.