Адская ширма
Шрифт:
Теперь надо было подумать, как избавиться от кляпа. Он поднес руки к лицу, но в пальцах не было сил ухватиться за ткань, тогда он принялся тереться затылком и щекой о землю. Благодаря торчавшему из земли корню тряпку удалось чуть сдвинуть, и уже тогда Акитада смог вытолкнуть ее наружу языком.
Его вырвало, но тут же значительно полегчало, и он хотя с трудом, но сел. Полоска ткани с привязанным к ней кляпом оказалась замотанной вокруг головы и закрывала один глаз. Акитада пошевелил ее, сдернул и огляделся по сторонам. Дерево, как выяснилось, стояло посреди бамбуковых зарослей. Небо к тому времени заметно посветлело,
Нет, надо ползти, притаиться где-нибудь в саду, там отлежаться и отдышаться, может быть, развязать ноги.
И Акитада пополз, извиваясь как змея или червяк, а совсем не как двуногое или четвероногое существо. Он забирался все дальше и дальше в бамбуковые заросли, пока не уперся в стену ограды. Там он сел, прислонившись к ней спиной, и стал отдыхать.
Вокруг все было тихо. Немного погодя Акитада снова начал разрабатывать руки. Обледеневшая кожа ничего не чувствовала, тогда он засунул пальцы в рот, чтобы согреть. Вынув их изо рта, он увидел в пробивающемся утреннем свете, как они один за другим неохотно зашевелились. Было в этом зрелище что-то зловещее, потому что он еще не чувствовал пальцев, а только видел, как они двигаются, словно дохлые рыбешки в черной воде. Акитада упражнял пальцы снова и снова, периодически согревая их во рту.
Наконец он ощутил в большом пальце одной руки слабое жжение. Постепенно оно переросло в неприятное покалывание, но это так приободрило его, что он принялся с новой силой разрабатывать пальцы, параллельно еще потихоньку растягивая руки и плечи.
Он как раз взялся обследовать путы на лодыжках, когда услышал вдалеке крик.
Ноами! Обнаружил бегство своего пленника!
Акитада беспомощно обмяк, когда начался треск в бамбуковых зарослях. Как быстро! Ведь он еще даже не успел встать на ноги. Даже не прошел еще и нескольких шагов, не говоря уже о каком-то там бегстве. А между тем треск все приближался, усиливаемый предрассветной тишиной. Ну да, за ним же тянулся след, по которому и шел Ноами!
Каким бы безнадежным и бессмысленным это ни казалось, Акитада все же принялся лихорадочно развязывать узел на ногах. Полуживые пальцы не слушались, из-под ногтей засочилась кровь. Узел был мокрый, наполовину промерзший, острые кусочки льда резали кожу. Нет, все без толку! Тогда, оглядевшись по сторонам, он увидел камень размером с головку младенца. Он пополз к камню и попытался его схватить. Но вконец ослабшие руки не могли удержать даже такой не тяжелый предмет. Тогда Акитада просунул ладони плашмя под камень и все-таки сгреб его. Прижав его к голому животу, он кое-как добрался до стены, сел, прислонившись к ней спиной, и стал ждать Ноами.
ГЛАВА 21
«НОВАЯ» ФЛЕЙТА
Придя в себя, Тора первым делом решил, что все-таки рухнул с высоты в проклятой пагоде. Но шелест листвы потихоньку пробивался через туман в гудящей от боли
Тогда сразу же вернулась и память. Бамбуковая роща. Маньяк. И кто-то, напавший на него сзади. Он ощупал пояс на предмет хранившихся там монет — те были на месте. Слава Богу, этот ублюдок хотя бы не забрал у него последние деньги! Больше похоже на чудо. Потом Тора припомнил низенькую фигуру в капюшоне, вывернувшуюся у него из рук у калитки.
Боль в голове возобновилась. Затвердевший земляной ком, о который он треснулся башкой при падении, раскололся надвое. Спина ныла. Значит, удар ему нанес коротышка в капюшоне. Не тот ли самый маньяк?
В таком случае ему надо пошевеливаться, пока он не вернулся прикончить его.
Шатаясь, Тора встал, подождал, когда внутри уляжется мутная волна, и пошел вдоль стены, держась за нее. Владения были большими, и высокая стена казалась бесконечной, при этом ни ворот, ни калиток больше не было. На задворках владений Тора обнаружил глухую стену какого-то сарая, относящегося к другой улице и обнесенного сломанным забором, по обе стороны которого густо росли низкие кусты и сорняки. Почувствовав головокружение, Тора сел на землю и принялся обдумывать свое положение.
Если на него напал не кто иной как маньяк, то почему он оставил его лежать без сознания рядом со своей берлогой? Почему не прикончил его? Может, побежал за ножом? Тора передернулся всем телом. С другой стороны, труп, оставленный лежать на виду, может вызвать много неприятных вопросов даже в этой части города.
Торе заметно полегчало, только было очень холодно. Он встал и вдруг увидел какое-то слабое мерцание в бамбуковых зарослях за стеной. Там кто-то шел с фонарем. Он притих, насторожился и услышал слабый голос. Значит, ублюдок там не один!
Вдоль стены Тора вернулся к единственным, как выяснилось, воротам. Ну и что теперь? Он мог бы пойти домой подлечиться. А что еще делать среди ночи? К тому же он скорее всего спугнул добычу. Зато завтра среди бела дня он может вернуться сюда с Гэнбой, вдвоем они просто-напросто вышибут ворота. Этот мелкий червяк, может, и силен для своего роста, только что он может поделать против Торы и Гэнбы, если они будут вдвоем?
Это было мудрое решение, но что-то удерживало Тору — какое-то необъяснимое упрямое желание как можно скорее перебраться через стену в самое логово маньяка.
Дрожа от холода и страдая головной болью. Тора поплелся обратно в конец владений и еще раз внимательно оглядел ветхие соседские постройки.
В сломанном заборе он нашел подходящей длины кол, при помощи которого можно было забраться на стену. Он постоял немного, прислушиваясь, — внутри все было тихо.
По шесту он взобрался на стену и глянул вниз. Высоковато, но ничего не поделаешь. Он дотянулся до одного из бамбуковых стволов и, держась за него, прыгнул вниз. Бамбук понаделал много шума, но сам Тора приземлился почти беззвучно. С еще большим грохотом и треском бамбук распрямился, и Тора подождал несколько мгновений, но все по-прежнему было спокойно.