Адская ширма
Шрифт:
— Они не посмели бы арестовать его! — воскликнул Такэнори. — Он богатый человек, и ему незачем красть. Просто списали бы на халатность, как обычно. А вот вы обязательно узнали бы и сочли его виновным. И тогда она оставила бы моего отца!
— Понятно. Только скажите, откуда у вас такая неприязнь к моей сестре?
Такэнори отвел глаза в сторону.
— Я уже несколько лет служу секретарем у отца и видел, как заключался этот брак. Мы с братом подпоили свата, и он рассказал нам все. Ваша сестра вышла за моего отца только ради денег. И она, и ваша мать были вполне откровенны относительно этого во время свадебных переговоров. — Он бросил на Акитаду полный горечи
Акитада поморщился. В словах этих, конечно, была доля правды.
— А ваш отец это понимает?
Такэнори снова покраснел.
— Разумеется, нет. Мы бы никогда не стали посвящать его в такое. Мы с братом пытались отговорить отца от этой женитьбы, убеждали его расстроить помолвку, но он отказался. А когда брат стал слишком сильно настаивать, отец рассердился и прогнал его. — Такэнори сжал кулаки и с горечью прибавил: — Отправил родного сына на верную смерть. И я точно знаю, что на эту мысль его навела ваша сестра, потому что мы стояли на пути у ее будущего ребенка. Когда я увидел, как обошлись с братом, я принял решение уйти в монахи. В монастыре хотя бы не так опасно, как на войне. — Он опустил голову и закрыл лицо руками.
Акитада на своем опыте хорошо знал, что такое родительская нелюбовь.
— Ну а на самом деле вас, конечно, не манит монашеская жизнь. Я правильно понимаю? — осторожно спросил он.
Ответа не последовало. Вздохнув, Акитада продолжал:
— У моей сестры есть недостатки, но она не имеет никакого отношения к решению вашего брата. Как и ваш отец. Он сам рассказывал мне, как пытался отговорить Тадаминэ. Похоже, что ваш брат, так же как и вы, по горячности горазд рубить сплеча, только в отличие от вас ему нравится воинское дело. Поскольку вы с вашим братом, к сожалению, так резко в одночасье изменили свою жизнь, Акико вообразила, что ее будущий ребенок станет законным наследником вашего отца. Понятное дело, у нее может родиться и девочка, но ведь потом появятся другие дети. И все же в том, что дети моей сестры унаследуют все состояние, будет только ваша с братом вина, и ничья другая. Я советую вам пересмотреть свои планы на жизнь и убедить брата вернуться. Своему увлечению военной выправкой он вполне может найти применение здесь, в императорском дворце.
Такэнори убрал руки от лица и удивленно уставился на Акитаду.
— Н-но… я думал… что вы с сестрой заодно!.. — смущенно пробормотал он. — И знаете, в брачном договоре ее права оговорены специальным образом.
— Про этот договор мне известно все. Я сам подписывал его и сам обеспечивал приданое сестре. Хотя к его условиям я не имею никакого отношения. Моя покойная… мать проявляла недюжинную искушенность в делах, когда речь шла о благополучии ее дочери. Я могу не одобрить всего, что произошло здесь в мое отсутствие, но я твердо убежден, что Акико и ее будущий ребенок никоим образом не должны пострадать, случись что-нибудь с вашим отцом. Впрочем, это вовсе не означает, что кто-то желает оставить вас и вашего брата без наследства.
Такэнори выглядел теперь совершенно потерянным и, похоже, пока еще не верил в собственное счастье. Акитада поднялся.
— Мне пора. Сюда может кто-нибудь войти, и я бы не хотел пускаться в объяснения. Ваш план был чудовищно безответственным и крайне опасным. Впрочем, я верю, что вы никогда не зашли бы так далеко, чтобы довести до ареста вашего отца.
— Нет-нет! Конечно, такого я бы не допустил — признался бы тогда во всем немедленно!
— Что бы вы там ни думали, но ваш отец любит обоих своих сыновей и очень гордится вами и Тадаминэ. Для
Такэнори торопливо поднялся на ноги и смущенно залопотал:
— Да, да, конечно! Прямо сейчас. Я… так сожалею обо всем этом!.. А вы были так добры…
Но Акитада уже выскользнул за дверь.
На улице по-прежнему ярко светило солнце — так ярко, что он даже зажмурился. Сегодняшний день больше уже не казался ему грустным. Если жизнь и была всего лишь темной дорогой к смерти, то и в ней все равно была польза — по крайней мере она простирала руку помощи еще одному путнику. Ну а главное — прошлое преподало ему уроки, которые обязательно осветят путь в будущее.
ГЛАВА 11
ГОСПОЖА ВИШНЕВЫЙ ЦВЕТ
Только через неделю Тора с Гэнбой сумели найти время, чтобы выбраться в город. Стоял последний месяц года, и погода отнюдь не радовала теплом. А дел в доме нашлось множество, и самыми насущными из них были ремонтные работы, хотя даже Акитада понимал, насколько неуместны звуки молотка и пилы в доме с траурной табличкой на воротах.
И вот наконец дружная парочка отправилась в город, держа путь в его южную часть. День начинал клониться к закату. Холодные серые тучи заволокли небо, грозя разразиться снегопадом. В стеганых ватных кимоно и сапогах на подкладке они бодро шагали в сторону набережной, мечтая поскорее отведать ночной жизни.
Они шли через жилые кварталы, где вдоль тихих пустынных улиц тянулись беленые стены, скрывавшие за собой низенькие приземистые постройки и разросшиеся вширь сады. Лишь иногда им встречался какой-нибудь слуга, метущий землю перед солидными воротами, или одинокий паланкин со спешащим по делам седоком.
Чем дальше они углублялись на юг, тем больше менялся характер окрестностей. Домишки здесь были победнее и теснились друг к другу, едва не соприкасаясь крышами; и вместо пышных густых садов теперь встречались только жалкие кучки деревьев, сиротливо цеплявшихся за свинцовое небо своими костлявыми руками-ветками. Жили здесь преимущественно торговцы. Дома служили им и рабочим местом, и кровом для сразу нескольких поколений семьи. Дворы их мели жены или кухарки, а из прохожих чаше всего встречались покупатели или приказчики, шныряющие из двери в дверь.
Гэнба, как всегда, привлекал к себе восхищенные взгляды. Да и как не заметить такого великана, статью и мощью скорее походившего на шагающее дерево, нежели на человека? По походке в нем легко можно было узнать борца, а борцы везде в почете. Поэтому неудивительно, что люди, завидев его, останавливались и восхищенно глазели ему вслед.
А он, добродушный и счастливый, как ребенок, которого вывели на прогулку, улыбался им в ответ и время от времени напоминал Торе:
— По-моему, близится час ужина, а?
— Рановато еще для ужина, — отвечал ему Тора, пребывавший в не менее бодром расположении духа, чем его спутник. — Давай-ка лучше подадимся в веселый квартал. Может, девчонок каких встретим?
— Да какие девчонки в такой холод? Жди, выйдут они тебе на улицу! — уверенно возразил Гэнба. — Люди сейчас стараются забиться под крышу и набить себе пузо чем-нибудь горяченьким. — Он смерил Тору испытующим взглядом и прибавил: — Тогда уж лучше в какой-нибудь чайный дом. И девчонки твои уж точно все будут там в такую-то погоду.