Адская ширма

Паркер Ингрид Дж.

Акитада поднялся со своего места и направился к двери.

— Постой, Акитада! — воскликнула Тамако, поспешно вскочив. — Не надо торопиться! Так можно только все испортить. Это явно что-то очень личное. И если уж вмешиваться, то, наверное, лучше мне.

Тамако была права. Внезапно почувствовав страх, Акитада гадал, что бы могло случиться. Может, какое-нибудь женское недомогание. Или — упаси Боже! — насилие. У него сжались кулаки при мысли, что какой-то мужчина мог причинить Ёсико боль.

— Думаю, ты совершенно права, — сказал он. — Тогда иди к ней сама. Только обязательно возвращайся и все мне расскажи.

Кивнув,

Тамако ушла.

Акитада снова сел за стол и рассеянно уставился в свои счета. Неприятности, похоже, только множились, когда им вроде бы пора было закончиться. Ему больше не надо было переживать из-за неприязни к нему женщины, которую он считал своей матерью. Отец больше не представал в его мыслях в образе бесчувственного тирана. Он теперь жил в отчем доме, по-настоящему ставшем его собственным, и заботился о своей собственной семье, как это некогда делал его отец, и даже сидел теперь за его рабочим столом. Положение на службе, кажется, тоже не вызывало опасений. И все-таки мир и покой почему-то пока обходили его стороной. Счастье по-прежнему уворачивалось от него, как скользкий угорь. Стоило только подумать, что ты уже ухватился за него, как оно, вывернувшись и так и эдак, снова куда-то исчезало. Ох, Ёсико!..

Сэймэй, еще одна причина его неудовлетворенности, вернулся в кабинет.

— К вам посетитель, господин, — сообщил он с низким поклоном. Сэймэй вообще в последнее время стал держаться подчеркнуто официально.

Посетителем оказался Кобэ, и его приход в данный момент явился совершенно несвоевременным. Начальник полиции размашистым шагом вошел в комнату, кивнул вместо поклона и сухо объявил:

— Я бы хотел переговорить с вами наедине. Акитада перевел взгляд на Сэймэя, а тот спросил:

— Может, принести саке или чая, прежде чем господа приступят к беседе?

— Мне ничего не нужно. — Кобэ стоял, с нетерпением ожидая, когда Сэймэй уйдет. Когда дверь за стариком закрылась, он немного подождал, потом неторопливо подошел к ней и распахнул настежь. В коридоре было пусто. Он ворчливо хмыкнул и снова захлопнул дверь с такой силой, что затряслись перегородки. Со все возрастающим гневом Акитада наблюдал, как Кобэ вернулся и сел перед ним в напряженной позе.

— Мой секретарь не имеет привычки подслушивать под дверью, — сухо сказал Акитада. — А по вам сразу видно, что вы принесли какие-то дурные новости.

Кобэ выждал несколько мгновений.

— Во всяком случае, для вас точно дурные. Я раскусил ваш хитрый замысел. И как только вы посмели компрометировать меня как сыщика, подсылая ко мне своих шпионок?! Теперь вот извольте незамедлительно выдать нам свою сообщницу. Она подлежит аресту. Жаль, я не могу поступить точно так же и с вами по причине вашего высокого положения. Но я в самое ближайшее время обязательно напишу официальный отчет об этом деле, где укажу на превышение вами власти. — Сжав по бокам кулаки, он подался вперед, испепеляя Акитаду свирепым взглядом. — Я был о вас лучшего мнения и никогда бы не подумал, что вы станете подсылать женщину туда, куда вас самого не пускают. На этот раз, Сугавара, вы зашли слишком далеко. И на этот раз, черт возьми, я сделаю все возможное, чтобы прекратить ваши вечные вмешательства!

Акитаде оставалось только гадать, что это там еще за новые неприятности случились. Кобэ явно был взбешен каким-то

происшествием в тюрьме. И это, конечно же, было какое-то досадное недоразумение, потому что до сих пор он как раз надеялся дружески обсудить с Кобэ свои последние открытия в монастыре. Кобэ, похоже, был не на шутку разъярен и мог осуществить свои угрозы.

— Я ни малейшего представления не имею, о чем вы говорите, — сказал Акитада.

Кобэ вконец рассвирепел и ударил кулаком по столу. Коробочки, шкатулочки, вода в банке и каменные дощечки с тушью подпрыгнули и загремели.

— Только не надо мне лгать! — заорал он. — Прекрасно знаете, о чем идет речь. Сегодня мы выследили ее, и она пошла прямиком в этот дом. Это было меньше часа назад.

Ёсико! От этой мысли у Акитады на душе заскребли кошки. Уверенность только укрепилась, когда он вспомнил женщину с корзиной, даже издалека показавшуюся ему знакомой, — она шла тогда из тюрьмы, где сейчас содержался брат Нагаоки. Но что же такого натворила Ёсико?

— Я вижу, вы знаете, о чем я говорю! — рявкнул Кобэ. — А ну-ка зовите ее! Я хочу поговорить с ней. И мне наплевать, кем она вам приходится. Женой, надо полагать. Сначала она расскажет мне все, а потом мы ее арестуем.

Акитада весь похолодел от страха. Он хорошо знал Кобэ и его взрывной характер и боялся, что тот осуществит свою угрозу. Надо было срочно что-то придумать, чтобы как-то утихомирить гнев полицейского.

— Вы ошибаетесь, господин начальник, — как можно более высокомерно сказал он. — Я по-прежнему пребываю в полнейшем неведении относительно того, в чем вы меня обвиняете. Разве что могу допустить, что это как-то связано с делом брата Нагаоки. Что же касается ваших угроз в мой адрес, то вынужден вам напомнить, что в таких случаях принято сначала проверять факты, прежде чем выдвигать обвинения против официального лица. Я только недавно вернулся из…

Кобэ перебил его:

— Ну уж нет, господин хороший! Даже ваши служебные подвиги на севере не смогут оградить вас от этих обвинений. Вопиющее превышение власти и вмешательство в работу правовых органов скажутся самым наихудшим образом на вашей будущей карьере.

Несмотря на весь свой пыл, Кобэ, похоже, был уже не так уверен в себе. Акитада призадумался. Кобэ все-таки мог испортить ему жизнь здесь. У него по-прежнему имелись враги при дворе, к тому же, несмотря на все недавние успехи, он не очень-то умел подчиняться установленным правилам. Обвинение в нарушении служебных полномочий в столь короткий срок после возвращения могло нешуточным образом обернуться против него.

Но в настоящий момент Акитаду меньше всего заботило собственное положение. Он не чувствовал за собой никакой вины, зато его беспокоила опасность, грозившая Ёсико. В ее нынешнем состоянии она могла попросту не пережить того, что затеял против нее Кобэ. Поэтому Акитада решил попробовать другую тактику.

— Должен напомнить вам, что моя семья сейчас переживает дни траура по моей недавно почившей матери, — проговорил он голосом тихим и решительным. — Моя супруга с сыном прибыли всего несколько дней назад, буквально за несколько часов до кончины моей матери. Помимо моей супруги, в этом доме из женщин есть только моя сестра, а также повариха и две служанки. И я с трудом могу допустить, что кто-то из них мог бы быть причастен к делу об убийстве.