Адское пламя
Шрифт:
— Как правило, это просьба установить обычную радиосвязь. — И пояснил: — СНЧ-передачи еще называют «звонком вызова», который извещает командира подлодки, что возникла ситуация, когда ему нужно немедленно выйти на связь. Но иногда соответствующий трехбуквенный код говорит сам за себя — например, он может означать «Срочное всплытие» или «Следовать в точку А», а точка имеет заранее обговоренные координаты. Понимаете?
— Кажется, да, — ответила Кейт.
— СНЧ нельзя использовать для длинных передач или переговоров. Сигналу, чтобы достичь подлодки, иногда требуется полчаса.
— Типа: не звоните нам, мы сами позвоним, — сказал я.
— Точно.
— А почему с подлодки нельзя послать СНЧ-сигнал? — спросила Кейт.
— Передатчик и антенна должны находиться на земле. Я потом вам объясню. А пока вот что: если командиру требуется дополнительная информация, тогда подлодке нужно приблизиться к одной из подводных гидроакустических станций — если есть время, конечно, — или всплыть ближе к поверхности и выпустить буек с антенной, чтобы ответить на запрос или получить дополнительную информацию уже на ОНЧ или через спутник, как это теперь обычно делается. Или каким-то иным способом.
— Что вы имели в виду под словами «если есть время»? — спросил я.
— Ну, например, если противная сторона уже запустила на нас свои МБР, тогда нет времени устанавливать обычную радиосвязь, поскольку к тому времени, когда подлодка получит СНЧ-сигнал, что, как я уже говорил, может занять тридцать минут, все виды и формы связи в США превратятся в дым, а атомная война будет в полном разгаре. — И объяснил: — Если на поверхности все произойдет именно так, тогда подлодка получит последний и единственный СНЧ-сигнал, который вообще получит, — трехбуквенный кодовый условный знак, означающий… ну, скажем, «Открыть ответный огонь».
Кейт явно забеспокоилась, но у коммандера Насеффа были и хорошие новости.
— СНЧ-сигнал не подвержен воздействию даже термоядерного взрыва.
— Ну слава Богу хоть это, — вздохнул я. — Но скажите мне вот что: если парень, направляющий сигнал о пуске ядерных ракет, пошлет не те буквы? Ну, например, он хотел послать ОП, что означает «Обеденный перерыв», но все перепутал и послал ЯП, что означает «Ядерный пуск»?
Коммандер Насефф слегка удивился и заверил:
— Такого случиться не может.
— Почему же? Сами ведь знаете, какие иногда вам приходят сообщения по е-мейл.
— На этот случай, — терпеливо объяснил он, — разработаны меры предосторожности, и все приказы о запуске ракет должны сначала получить подтверждение.
— От кого? К тому времени, когда подлодка получит приказ о запуске — через полчаса после того, как он был послан, — как вы сами отметили, не останется никого, кто мог бы что-либо подтвердить.
— Это так. Но все же будьте уверены — такого случиться не может.
— Да почему? Вы говорите о трех идиотских буквах. Это все равно как обезьяне перепечатать «Короля Лира».
— Для вашего сведения, трехбуквенный код дает семнадцать тысяч пятьсот семьдесят шесть разных сочетаний букв английского алфавита. В русском алфавите тридцать три буквы, он дает тридцать пять тысяч девятьсот тридцать семь разных сочетаний, то есть
«Доказанный факт: если что-то может пойти не так, оно вполне может пойти не так, — подумал я. — Так что шансы есть, и неплохие». А вслух сказал:
— Может, нам следует пользоваться русским алфавитом? Там больше букв. Меньше шансов начать ядерную войну по случайности.
Он решил, что это смешно.
— Вообще-то, если хотите узнать больше, чем вам положено, такие сигналы дублируются, и не неоднократно, чтобы избежать ошибки. А вслед за первыми тремя буквами идет еще один, но уже другой трехбуквенный код — в подтверждение предыдущего. Так что никто тут ничего не напутает.
Тогда я задал очевидный, но более важный вопрос:
— А если это сделать специально? Скажем, какой-нибудь чокнутый придурок, решивший начать ядерную войну, пошлет такой сигнал?
Он обдумал это и ответил:
— Я уже говорил, что коды часто меняются.
— Но если у кого-то есть нужный код…
— Я не могу себе представить ситуацию, при которой некто, не имея соответствующих прав и допусков, получит код пуска и код подтверждения да плюс еще действующий метод шифровки. К тому же компьютерная программа шифровки настолько сложна, что такое и вообразить невозможно. Вам не стоит волноваться о подобных вещах.
Я подумал о Бэйне Мэдоксе и хотел сказать коммандеру Насеффу, что волноваться-то должен не я, а он.
— А другие возможные области применения этих средств связи существуют? То есть СНЧ можно использовать для иных целей, не военных? — спросила Кейт.
— Ну, когда-то было нельзя. Но насколько мне известно, после окончания «холодной войны» русский СНЧ-передатчик использовался для геофизических исследований. Перековали мечи на орала. — И пояснил: — СНЧ-волны могут проникать глубоко в земную кору и использоваться для электромагнитного зондирования. Например, при изучении сейсмически опасных регионов. Для предсказания землетрясений и тому подобных катаклизмов. Но я не слишком много про это знаю.
— Значит, — не отступала Кейт, — теоретически не только военные могут пользоваться передачами в СНЧ-диапазоне. Например, ученые.
— Теоретически — да, но во всем мире имеется лишь три СНЧ-передатчика, и они принадлежат военным. У нас два, у них — один.
Кейт переварила услышанное.
— Понимаю… но теоретически… это что, сверхсекретная конструкция или самому собрать такой передатчик незаконно?
— Я не знаю, законно это или нет, но в плане технологии или физики, на которых все это основано, тут нет ничего сверхсекретного. Проблема фактически в том, что собрать радиостанцию, работающую в СНЧ-диапазоне, очень дорого, а практического применения она не получила, за исключением связи с подводными лодками и, как недавно выяснилось, для ограниченных геофизических исследований.