Адское пламя
Шрифт:
— Ладно, не играл. Хокинс? А ты в «Гугл» лазила?
— Лазила. И там есть один Джеймс Хокинс — из членов Объединенного комитета начальников штабов. Генерал ВВС. Только откуда нам знать, что это тот Хокинс?
— Ну… если уж он поехал в «Кастер-Хилл», то, вероятно, тот самый. Он машину напрокат брал?
— Нет. Прибыл из Бостона в субботу, в девять двадцать пять, и отбыл в ноль сорок пять в воскресенье в Бостон с последующей пересадкой на Вашингтон.
— О'кей… Если он приехал в «Кастер-Хилл», то за ним, вероятно, прислали в аэропорт машину. И вот что интересно: ни за кем
— Ну, может оказаться, — возразила Кейт, — что дело тут просто в этике: правительственным чиновникам не следует принимать дорогие подарки от богатых людей.
— Тогда это еще более подозрительно, — заметил я. — Стало быть, у Мэдокса на этом сборище был член Комитета начальников штабов, генерал ВВС.
— Интересно, а эти гости знали о Харри и о том, что с ним потом произошло…
Я не мог себе представить, чтобы люди такого уровня оказались замешаны в убийстве. С другой стороны, если ставки достаточно высокие, все возможно.
— Что-нибудь еще из аэропорта?
— Нет, это все. Понадобится целая команда, чтобы проанализировать все списки, посмотреть, кто такие все эти люди и какая связь — если она вообще имеется — между ними и Бэйном Мэдоксом.
— Надеюсь, наши коллеги уже работают над этим. Только вот результатов мы никогда не узнаем.
Кейт ничего на это не сказала. И продолжила свой доклад:
— Потом я полезла в Интернет, в «Гугл», и стала искать, что там имеется на мистера Бэйна Мэдокса. И сведений о нем оказалось на удивление мало.
— Ничего удивительного тут нет.
— Надо думать. Большая часть информации — о его бизнесе. Пост генерального директора и основного держателя акций «Глобал ойл корпорейшн». Не слишком много. А о нем самом, биографии, личных делах почти ничего — никакого упоминания о бывшей жене или детях, с полдюжины выдержек из опубликованных источников и ни единой цитаты из неопубликованных. И никаких комментариев.
— По всей видимости, он имеет возможность снимать нежелательную информацию, поступающую в Сеть от третьих лиц.
— По всей видимости. — Она заглянула в свои записи. — Единственное, что может представлять хоть какой-то интерес, — около пятидесяти процентов его нефтяных и газовых месторождений и половина танкерного флота принадлежат безымянным владельцам с Ближнего Востока.
Я задумался над этим. Мэдокс говорил о своем приятеле, иракском нефтяном министре. Следовательно, он, равно как и большая часть западных владельцев нефтяных компаний, должен целовать кое-чьи задницы в странах, имеющих нефть. Но поскольку Бэйн Мэдокс явно не принадлежит к типу людей, готовых целовать чьи-то задницы, то, вполне возможно, озабочен устранением своих партнеров, раз и навсегда. Может, именно это он и задумал.
— Что-нибудь еще по Мэдоксу?
— Нет. Потом я снова влезла в Интернет и стала искать информацию по СНЧ. Там ее не слишком много, чуть больше того, что нам рассказал Джон Насефф. За одним исключением — русские используют свою СНЧ-систему не так, как мы.
— Верно. У
— Нет, разница еще в одном. — Она снова заглянула в свои записи. — Вот послушай. В США посылают СНЧ-сообщения своему подводному флоту как предупредительный сигнал, а вот русские в моменты усиления международной напряженности постоянно шлют своим ядерным подлодкам одно и то же послание, в котором сообщается, что все в порядке. И когда такая передача вдруг прекращается, это означает, что сейчас им будут передавать новое, срочное сообщение. И если оно не поступает на подлодку в течение времени, необходимого для прохождения СНЧ-сигналов — а это около тридцати минут, — тогда молчание воспринимается как знак того, что передающая СНЧ-станция уничтожена. На этот случай подлодка имеет приказ запускать ракеты по заранее определенным целям в США, Канаде или где-то еще.
— Господи, надеюсь, они вовремя оплачивают свои счета за электричество.
— Я тоже надеюсь, — кивнула Кейт. — Вот поэтому наш СНЧ-приемник в Гренландии и смог перехватить СНЧ-сигналы русских и определить местоположение передатчика на Кольском полуострове — непрерывный сигнал «Все в порядке» поступал в течение всего периода международной напряженности. А спровоцировали ее мы, чтобы заставить русских непрерывно посылать этот сигнал и получить возможность обнаружить их передатчик на Кольском полуострове.
— Ух ты! Какие мы умные! И что же после этого говорить о балансировании на грани ядерной войны! Как все-таки хорошо, что «холодная война» закончилась!
— Именно. Но это привело меня к мысли, что Мэдокс, который однажды уже сумел заполучить американские СНЧ-коды, мог раздобыть и аналогичные русские. Если верить этой статье — кстати, ее написал швед, — у русских не такое сложное и не столь непробиваемое для хакеров программное обеспечение для шифровки этих сообщений. Значит, Мэдокс вполне мог перейти на СНЧ-частоты, используемые русскими, и теперь хочет послать фальшивые сигналы русским подводным лодкам, чтобы те нанесли ядерный удар… по Китаю или Ближнему Востоку. Да по кому угодно, кто ему сегодня не нравится.
Я задумался над этим предположением.
— Что же, если русские коды легче добыть, чем наши, надо полагать, такая возможность имеется. Тот же передатчик в «Кастер-Хилл», но другие подлодки. Что там еще интересного про СНЧ?
— Только то, что индийцы изучают возможность создания собственной СНЧ-станции.
— А им-то за каким чертом она понадобилась? Томагавки запускать? Мало им, что ли, собственных казино, дьявол их задери?!
— Джон, я про Индию говорю. И про индийцев.
— А-а…
— Они работают над созданием ядерного подводного флота. И китайцы тоже. И пакистанцы.
— Вот гады! А следующими, видимо, этим займутся почтовые служащие. После чего мы спокойно попрощаемся с этим миром.
— Вообще-то мир становится гораздо более опасным местом, чем во времена «холодной войны», когда нас было только двое: мы и они.
— Точно. Какая, ты говорила, средняя цена на дома в Потсдаме?
Этого она, кажется, уже не помнила. Зато сообщила: