Адвокат
Шрифт:
Абрахам резво вскочил со стула, уточнил время моего ухода и скрылся. Я почему-то вспомнил, что у него нет обручального кольца.
Содержанием его жизни было Правосудие. Старинное изречение «Закон подобен ревнивой супруге» люди вроде Абрахама — да и меня тоже — понимали буквально.
Н успела смолкнуть трель звонка, как загремели тяжелые кулаки. Был час ночи. Пока Клер стряхивала сон, выбиралась из постели и накидывала халат, дверь трещала и готовилась сорваться с петель. На испуганный вопрос
— Полиция!
Клер открыла дверь и отступила перед четырьмя мужчинами, ввалившимися так, будто им угрожала смертельная опасность. Двое были одеты в форму, двое — в приличные костюмы с галстуками.
— К стене! — прозвучала команда.
Клер с ужасом повиновалась.
Дверь захлопнулась. Лейтенант шагнул вперед и вытащил из кармана несколько сложенных листков.
— Вы Клер Брок? — зловеще спросил он.
Клер кивнула, не в силах издать ни звука.
— Лейтенант Гэско. Где находится Майкл Брок?
— Он здесь больше не живет, — выдавила Клер.
Гэско был не столь наивен, чтобы поверить жене преступника. Но ордера на арест у него не было — только на обыск.
— Вот постановление, подписанное вчера в семнадцать ноль-ноль судьей Киснером. — Он показал Клер ордер, будто она была сейчас в состоянии прочитать отпечатанные мелким шрифтом строки.
— Что вы собираетесь делать? — осмелилась она спросить.
— Тут все написано. — Гэско швырнул бумагу на стол, и четверка разошлась по квартире.
Устраиваясь в спальном мешке, я положил сотовый телефон рядом с подушкой. На полу я проводил третью ночь — мне хотелось понять ощущения человека, вынужденного в качестве постели довольствоваться скамейкой или бетонным тротуаром. Поскольку левая половина тела представляла сплошной синяк, лежать приходилось на правой.
Цена эксперимента не казалась слишком высокой. У меня была крыша над головой, теплый радиатор, запертая на замок дверь и работа, обеспечивающая кусок хлеба. У меня было будущее в отличие от моих клиентов.
Запищал телефон, я нажал кнопку:
— Алло?
— Майкл! — Я узнал в свистящем шепоте голос Клер. — Полиция обыскивает квартиру.
— Что?
— Их четверо. Явились с ордером на обыск.
— Что им нужно?
— Ищут досье.
— Буду через десять минут.
— Прошу тебя, побыстрее!
Вне себя от бешенства я ворвался в квартиру. Первым попался на глаза мужчина, одетый в костюм.
— Я Майкл Брок. Какого черта?
— Лейтенант Гэско, — вызывающе представился тот.
— Покажите ваш жетон. — Я повернулся к Клер, стоящей у холодильника с чашкой кофе в руке. Похоже, она обрела привычную невозмутимость.
— Дай, пожалуйста, ручку и чистый лист бумаги.
Лейтенант сунул мне в лицо полицейский жетон.
Я громко
— Что ж, вы будете первым, на кого я завтра в девять утра подам жалобу в суд. Кто там еще?
— Трое каких-то типов, — ответила Клер, передавая мне ручку и бумагу. — По-моему, они в спальне.
Я прошел в глубь квартиры. За мной потянулись Гэско и Клер. В спальне для гостей коп, стоя на четвереньках, заглядывал под кровать.
— Ваши документы! — рявкнул я.
Коп вскочил на ноги, готовый растерзать меня. Сделав шаг вперед, я прошипел:
— Документы, ничтожество!
— Кто вы такой? — Отступив, он с недоумением посмотрел на Гэско.
— Майкл Брок личной персоной. А вы?
Коп протянул жетон.
— Даррел Кларк, — прочитал я и записал имя. — Ответчик номер два.
— Вы не сможете выдвинуть против меня обвинения.
— Слушай, малыш, ровно через восемь часов в здании федерального суда я предъявлю тебе иск на миллион долларов за незаконный обыск. И выиграю его. Получу решение и пущу тебя по миру.
Из соседней комнаты, моей бывшей спальни, вышли двое.
— Клер, достань, пожалуйста, видеокамеру. Я хочу запечатлеть это безобразие.
Клер скрылась в гостиной.
— У нас есть выписанный судьей ордер, — ушел в защиту Гэско. Трое его подручных взяли меня в кольцо.
— Обыск незаконен. Тому, кто послал вас, придется отвечать, как, впрочем, и всем вам. Сначала вас уволят, надеюсь, без выходного пособия, а потом вы будете отвечать по вульгарному гражданскому иску.
— Полицейские неприкосновенны. — Гэско обвел взглядом подчиненных.
— Черта с два!
Появилась Клер с видеокамерой.
— Ты сказала им, что я здесь больше не живу?
— Да. — Она направила на нас объектив.
— А вы все-таки начали обыск, чем и нарушили закон.
Знали, что должны убраться, однако решили поразвлечься.
Любопытно покопаться в чужом барахле, да? Вам дали шанс отличиться, парни, но вы упустили его. За это нужно платить.
— Чушь, — неуверенно возразил Гэско.
Он знал, что перед ним правовед, но не представлял, что Лед, на котором я выписывал юридические кренделя, весьма хрупок.
— Ваши имена, — обратился я к оставшимся полисменам, не удостоив Гэско взглядом.
Они предъявили жетоны. Ральф Лилли и Роберт Блоуэр.
— Благодарю. Вы, таким образом, становитесь ответчиками номер три и номер четыре. А теперь вам пора проваливать.
— Где досье? — насупился Гэско.
— Его здесь нет, поскольку я живу в другом месте. Именно поэтому, лейтенант, вы будете давать объяснения в суде.
— Мне это не впервой.
— Тем лучше. Кто ваш адвокат?
Он промолчал, и я направился к двери. Четверка неохотно потопала за мной.