Адвокат

Константинов Андрей Дмитриевич

— Кто здесь?!

Никто ему не ответил. Сергей одной рукой нащупал золотой нательный крест Олега у себя на груди, а другой включил свет в комнате. Никого… Сергей постепенно успокоился, но свет выключать не стал. Он вспомнил, как вечером говорил Кате, что не боится привидений, и его затрясло.

— Господи, спаси и сохрани… — Сергей снова лег и, шепча трудно вспоминаемые слова молитвы, задремал…

Утром вместо Доктора, к которому Сергей уже успел привыкнуть и с которым они уже могли вполне добродушно болтать на общие темы, приехал угрюмый

Танцор, который отвез Челищева в фотомастерскую. На вопрос Сергея, где, собственно, Катерина Дмитриевна, Танцор маловыразительно ответил, что она с Толиком уехала на несколько дней куда-то в область по срочным делам.

«Ясно. Прятаться от меня решила». Челищев бесился и одновременно в глубине души радовался, потому что если женщина начинает прятаться от мужчины, то, скорее всего, он ей небезразличен…

Через два дня тот же Танцор привез Сергею паспорт с визой, билет на вечерний рейс до Варшавы, пятитысячную пачку долларов и разрешение на вывоз валюты. Сергей таких денег в руках сроду не держал и поэтому удивленно спросил у Танцора:

— А это зачем?

Тот меланхолически пожал плечами:

— Сказали, на оперативные расходы…

— Кто сказал-то?

Но этот вопрос Танцор пропустил мимо ушей, буркнул, что заедет вечером, чтобы отвезти Сергея в аэропорт, и ушел.

Челищев до этого ни разу за границей не был, и поэтому его охватило понятное возбуждение. Он волновался, честно говоря. Сергей не верил особенно, что его поездка в Польшу состоится, все случилось слишком быстро. Давя в душе легкий испуг (а вдруг Марека нет в Варшаве?), он начал дозваниваться Зелиньскому. Тот, к счастью, оказался на месте. Сергей огорошил его новостью о своем прилете, Марек совершенно обалдел, но, кажется, даже обрадовался.

— Ты по службе, коллега? — Марека было слышно так, как будто он сидел в соседнем доме.

— Да нет, туристом, — замялся Сергей.

— Ладно, расскажешь, я тебя встречу, а то ты потеряешься…

По-русски Зелиньский говорил абсолютно правильно, но с неистребимым польским акцентом.

Повесив трубку, Челищев облегченно вздохнул. В самом деле, вот был бы номер, если бы Марека на месте не оказалось! Один, без полномочий и языка — вот бы Сергей там нарасследовал бы… Их дефензива его на второй бы день за шпиона приняла…

Сергей начал было собираться, размышляя, что, собственно, взять с собой, но от этих мыслей его оторвал телефонный звонок.

— Сергей Саныч?

— Да…

— Виктор Палыч вас беспокоит. Как, собираетесь? — голос Антибиотика в трубке был бархатист и по-отечески мягок.

— Да я, собственно… — начал было бормотать Сергей, но Антибиотик перебил его, непринужденно перейдя на «ты»:

— Собирайся спокойно, не волнуйся, все у тебя должно получиться. Ты парень толковый, я это сразу понял… Удачи тебе… Сильно не надрывайся, развейся заодно… Про паненок потом расскажешь… Если вдруг какие-то проблемы возникнут — денег не хватит или еще что-то, — звони сразу, не стесняйся. Запиши телефон — скажешь, для

Виктора Палыча информация. Там передадут. Ну, успехов…

Не дожидаясь ответа Челищева, Антибиотик повесил трубку. У Сергея вдруг пропало все радостное возбуждение. Он долго сидел неподвижно с попискивающей трубкой в руке… «Да, докатился ты, Сергей Саныч… Жулики тебя в командировку за границу посылают и еще велят валюту не жалеть… Рассказал бы кто такое еще год назад… Что же у нас в стране творится-то, Господи…»

До Варшавы Челищев добрался без приключений. Марек встретил его, как и обещал, они крепко обнялись — не виделись-то целых семь лет. Зелиньский погрузнел, волосы его поредели, и глаза его уже не были такими озорными, как в студенческие годы.

Пока шли к серому «полонезу» Марека, он спросил, какими судьбами Сергей очутился в Варшаве.

Сергей колебался недолго. В конце концов врать Зелиньскому, выдавая свой интерес за официальный, было просто бессмысленно.

— Знаешь, Марек, я ведь в прокуратуре больше не работаю. Зарплата не та, да и смысла в нашей работе все меньше остается. По крайней мере у нас, в России… Марек настороженно поднял глаза на Сергея:

— И где же, позвольте спросить, пан сейчас работает?

Челищев махнул рукой:

— Пан, Марек занимается частным сыском.

Зелиньский округлил глаза:

— О… Так и у вас разрешили? Сергей кивнул:

— Разрешили. У нас теперь все что хочешь разрешили… Так я, собственно, по делу к тебе. Помощь твоя нужна. К нам один бизнесмен обратился…

И Сергей подробно пересказал Мареку историю Миши Либмана, опустив, правда, некоторые несущественные для поляка подробности.

Когда Челищев закончил свой рассказ, они уже сидели в машине и ехали к центру Варшавы. Зелиньский молчал.

— Вот такие пироги, Марек! У меня здесь, кроме как к тебе, обратиться не к кому. Сможешь помочь — помоги… Если не в обиду — гонорар у меня с собой, мне контора специально выделила.

— И сколько же, позвольте спросить, пану выделила его контора? — живо поинтересовался Зелиньский.

— Пану выделили две тысячи долларов, — на всякий случай Челищев решил оставить себе некий маневр для возможного торга.

Марек присвистнул.

— Богатая у тебя контора… — Сергей сделал вид, что не замечает иронию в голосе Марека.

Зелиньский долго молчал, и лишь когда они остановились у гостиницы, сказал:

— Ладно, давай попробуем помочь твоему бедному жиду…

Сергей обрадованно заулыбался и полез в карман за деньгами, но Марек перехватил его руку:

— Подожди ты со своими деньгами. Сделаю что-то — другой разговор, а пока мне деньги давать не за что.

— Но у тебя могут возникнуть служебные, так сказать, расходы…

— Возникнут — сразу же тебе скажу. А пока договоримся так — давай мне все свои записи и отдыхай спокойно. Ешь, спи, гуляй, смотри телевизор… Как только будут первые результаты — плохие или хорошие, — я сразу же с тобой свяжусь. Добже?