Аэрогарды

Смирнов Ярослав

— А дальше? — спросил д'Марья, наблюдая, как Гордый расставляет свои тарелки с обедом.

Руммель потер лоб.

— Дальше… Дальше диверсанты, другая двойка, нашли собранный привод за одной из дверей… вытащили его наружу, погрузились и улетели себе восвояси.

— И все? — слегка разочарованно спросил д'Марья.

— Почти. Только после всего этого отец никогда не видел снов, а еще не носил наручных часов — никаких. Ни механических, ни электронных, ни кварцевых, ни сверхпроводниковых. Они просто останавливались через некоторое

время, причем навсегда. И еще отец отказался лететь на корабле с субприводом — до того, как он был построен.

— Н-да, — сказал д'Марья.

— Когда отец в детстве рассказывал мне об этой комнате, — слегка извиняющимся тоном добавил Руммель, — я думал, что это просто сказка. Но он повторял ее снова и снова, до самой своей гибели. Он был совершенно бесстрашным человеком, мой отец, но когда он про нее рассказывал, мне казалось, что ему не по себе — мягко говоря.

— Послушайте, Зепп, — вдруг спросил Гордый, — а откуда вы так хорошо знаете русский?

Руммель провел рукой, по волосам и жестковато усмехнулся.

— Мои родители выросли в Пиллау. Русский они знали раньше немецкого.

— Пиллау?.. А, это бывший Балтийск, — сообразил Гордый.

— Ну, Балтийском он был не так долго.

— И все же дольше, чем Тула — Айзенвальдом, — хмыкнул Гордый.

Д'Марья краем уха слушал их, а сам вдруг вспомнил, как в бытность его на Марсе один научник что-то такое нечто похожее спьяну рассказывал по поводу лаборатории по изучению субпривода в Волгоградской области. Что-то он там нес…

— А скажите, Зепп, — начал он, — ведь ваш отец погиб… так? А вот остальные…

И тут заныл сигнал аларма.

— Ну вот, — буркнул Гордый, одновременно вскакивая, нахлобучивая берет и с сожалением оглядываясь на недоеденный обед, — и пожрать как следует не дадут…

— Успеешь, — на бегу успел сказать д'Марья. — Тебе лишь бы жрать в свободное от еды время…

Он влетел в рубку и плюхнулся в кресло. Обежал взглядом помещение и экраны. Так.

— Не понял… — начал было д'Марья, но Ямада уже перебил его:

— Командир, контакт с остальными бортами группы потерян.

— Как такое могло случиться? — резко спросил д'Марья.

— Не можем понять, командир. — Это — Мальцев. — Выходили к пятой планете, скорость — ноль пять тысячных, торможение, расстояние — четыреста двадцать, и тут что-то произошло…

— Атака?..

— Неясно, командир, — произнес Ямада, который на время экспедиции был назначен первым пилотом. Просто — вспышка. — В вакууме?! — Да.

— Еще скажите — грохот, — со злостью сказал д'Марья. Он напряженно смотрел на датчики состояния корабля. Хм, странно.

— Нет, грохота не было, — спокойно отозвался Ямада. — Однако маршевые двигатели на какое-то время заблокировались, а радары почему-то ослепли.

— Надолго?

— Пятнадцать секунд. За это время нас перебросило на двести десять вперед по курсу, и это без скачка мощности, а корабли группы пропали начисто.

— Чушь какая-то! —

воскликнул д'Марья. — Половина датчиков показывает, что корабль был атакован, незначительные повреждения седьмого отсека, герметичность сохранена, а другая половина весело сообщает, что все в порядке, вот только мы входим в чью-то атмосферу?! Что за…

— Мы рядом с пятой планетой, командир, — сказал Мальцев. — Но до плотных слоев атмосферы еще три мегаметра.

— Так что за вспышка такая была?..

— Неизвестно, командир, — произнес Ямада. — Рекординг состояния боевой рубки и систем наведения пуст, — добавил он, опередив следующий вопрос д'Марья. — Последние два часа просто не записались.

— Так не бывает, — убежденно сказал д'Марья.

— Я понимаю, что тут попахивает мистикой, но это факт. Аппаратура работала, но ничего не фиксировала.

Внезапно д'Марья успокоился. Ну что же, мистика так мистика. Что ж тут поделаешь.

— Командир!.. — громко произнес Мальцев. — С планеты идет сигнал SOS.

Д'Марья резко повернулся к нему.

— Чей сигнал? — быстро спросил он.

— Не знаю, командир. Вроде бы… да, действительно автоматика. Сигнал слабый. Похоже, кто-то из сталинградцев.

— Пеленг.

— Запеленговали.

— Садимся на планету, — громко сказал д'Марья.

Хотя было совсем некогда вертеть головой по сторонам, д'Марья глянул на Ямаду, и ему показалось, что его заместитель чуть заметно с одобрением кивнул.

— Температура воздуха за бортом — плюс пятнадцать по Цельсию…

— Влажность — двадцать пять…

— …воздух годен для дыхания, командир!

— Что пеленг? — спросил д'Марья.

— Сигнал слабый. На наши запросы не отвечают. Расстояние до точки — около шестидесяти плюс-минус пятнадцать.

— Что за чепуха? — с неудовольствием произнес д'Марья. — Почему такая низкая точность?

— Не совсем понятно, командир. Однако можно сказать определенно — сигнал с одного из сталинградских кораблей. Их частота.

— Отлично, идем на разведку, — сказал д'Марья, задумчиво изучая экраны визуальной информации и локаторы внешнего обзора.

Там, то есть на так называемых «приборах», ничего интересного не имелось. «Ред Алерт» аккуратно сел посреди обширной каменистой равнины, плоской, как стол, усеянной красными камнями и низенькими кустиками лиловатых растений. Вдалеке, километрах в тридцати, виднелись невысокие скалистые горы.

Через несколько минут с грузовой рампы фрегата, лязгая гусеницами, сползли три из пяти остававшихся у «Ред Алерта» танка. Потом на грунт с помощью лебедок опустили немецкий малый кампфшраубер типа «шперлинг» — пятидесятитонную летающую махину новейшей разработки с четырьмя не лопастными, а силовыми винтами и турбулентными маршевыми двигателями. Он достался сталинградцам в качестве трофея, а они, в свою очередь, презентовали кампфшраубер аэрогардам, поскольку у тех не было на борту летательных аппаратов.