Афера
Шрифт:
Дженни улыбнулась в ответ. Противиться Эндрю она не могла.
Фэлкон склонил голову набок.
– Слушайте, я только сейчас сообразил, что даже не спросил, далеко ли вам добираться до больницы? Где живет моя персональная мать Тереза? Где-нибудь поблизости?
– Да не сказала бы. В Нью-Брунсвике. Это милях в пятнадцати к северу отсюда. – Дженни помолчала. – Я всю жизнь там живу. Мне нравится. Это рабочий городок. – Последние слова она произнесла без всякого выражения. –
«Так, – подумал Фэлкон, – значит, никаких комплексов провинциалки у нее нет и из рабочего городка уезжать никуда не хочется, хотя с такой внешностью и умом сделать это было бы ей несложно».
– Так что же, вы до конца жизни хотите оставаться секретарем, прощу прощения, помощником?
– На что это вы намекаете, Эндрю Фэлкон?
Тот поднял руки, как бы капитулируя.
– Коплю деньги, чтобы вернуться в колледж и получить степень. Два года я уже проучилась, в Монтклейре.
– И чего же ушли? А-а, понятно, танцульки всякие.
Дженни покачала головой.
– Отец заболел, и уже не мог сам присматривать за сестрой. Мне пришлось. А там одно за другим, в общем, в колледж я так и не вернулась.
– А мама... – начал было Фэлкон и тут же осекся, мысленно выругав себя. Ну как можно быть таким болваном?
Дженни немного помолчала.
– Она умерла от рака легких, когда я была еще совсем маленькой.
– Простите.
– Ничего страшного. Отец рассказывал, что мама выкуривала по две пачки сигарет в день.
– Вы ведь не курите?
Дженни покачала головой.
– А вы?
– Тоже нет.
Наступила короткая пауза.
– Ну а вы, Эндрю? Теперь расскажите о себе, – попыталась расшевелить его Дженни.
– Да нечего рассказывать. Мне нравится работать, вот и все.
Дженни выжидательно молчала, но продолжения так и не последовало. Она побарабанила по ножке кровати и заговорила вновь:
– Эндрю, я понимаю, примириться трудно, и все же чем вы теперь собираетесь заняться, товариществу-то... – Она не закончила фразы.
– Капут. Конец. С приветом. Это вы хотели сказать?
Дженни неуверенно кивнула и внимательно посмотрела на Эндрю, словно стремясь понять его чувства. Но лицо Фэлкона оставалось бесстрастным.
Несколько мгновений он разглядывал потолок, затем ухмыльнулся.
– Трудно ведь ожидать, – сказал Эндрю, – что после всего случившегося помощница Фроуворта захочет вложить деньги в предприятие?
– Право, Эндрю, следует быть серьезнее, – укоризненно покачала головой Дженни.
– Серьезнее? Вы хотите, чтобы я был серьезным? – Он с шумом выдохнул. – Ну что ж, извольте. Я всегда
– А у вас деньги остались?
– Есть немного. – Эндрю поморщился и снова потрогал голову. – Странно, но даже мысль о деньгах вызывает головную боль. – Он посмотрел на Дженни: – А вам Вермонт нравится?
– Никогда не бывала там. – Дженни улыбнулась. – Да я и вообще мало где бывала.
– Может, съездите туда как-нибудь?
Дженни посмотрела ему прямо в глаза, словно стараясь убедиться, что он имел в виду именно то, чего ей хотелось бы.
Фэлкон выдержал ее взгляд. Стало быть, он ей небезразличен. У Дженни все на лице написано.
– Да, конечно. Здорово было бы.
Фэлкон немного помолчал, продолжая разглядывать ее. Красивая девушка. И заботливая. Он прикусил губу. Но ведь она просто девчонка из Джерси. Сколько у него было свиданий с такими еще в школе.
– Ну чудесно. – Эндрю улыбнулся. – Отчего бы вам с подругами не податься туда всей компанией? А я бы подсказал хорошие места, укромные, куда туристы обычно не добираются.
Дженни слегка приоткрыла рот и отвернулась.
– Мистер Фэлкон! – В дверь громко постучали. – Обход!
– Ладно, мне все равно пора идти, – хрипло проговорила Дженни.
Дверь открылась, и в палату вошел молодой врач со стетоскопом на шее. Увидев Дженни, он остановился.
– О, прошу прощения.
– Ничего, все нормально. – Дженни повернулась, взяла с ночного столика сумку и направилась к двери.
– Эй, куда же вы, едва успели прийти...
Но девушка уже вышла из палаты. Фэлкон беспомощно посмотрел на врача. Тот пожал плечами:
– Извините, если помешал.
– Ничего. – Фэлкон покачал головой и перевел взгляд на медленно закрывающуюся дверь. – И как это мне иногда удается быть такой свиньей? – пробормотал он.
– Дамы и господа, мне только что передали специальное сообщение! – прозвучал в перерыве баскетбольного матча между командами Гарвардского и Пенсильванского университетов голос диктора. – Несколько минут назад в ложе прессы было обнаружено это письмо. Позвольте зачитать его.
Соседи по трибунам обменялись понимающими взглядами. Они прекрасно знали, что их ожидает. За последние чуть ли не сто лет такая церемония, приуроченная к какому-нибудь нерядовому событию в жизни Гарварда, происходит ежегодно.