Афера
Шрифт:
Тут тоже есть свои проблемы. У Дженни три дырочки в мочке левого уха, цепочка на шее с выгравированным на ней именем хозяйки. Нередко на щеках у нее слишком много румян, а помада наложена кричаще толстым слоем. Да и туши на ресницах могло бы быть поменьше. В общем, это не тот стиль, к которому Эндрю привык в Нью-Йорке. Впрочем, большую часть недостатков легко устранить, если Дженни нанесет хоть один визит в какой-нибудь салон красоты на Пятой авеню. А пока требовать многого не приходится. В конце концов, Дженни – всего лишь девчонка из рабочей среды Джерси. И хотя познакомились они совсем недавно,
Его взгляд скользнул по глубокому вырезу легкого свитера, едва прикрывавшему полную грудь девушки. Как-нибудь Эндрю придется поговорить с ней о фасоне платьев. Инженеров компании такой стиль одежды полностью обезоруживает.
Заметив, что Дженни поднимается со стула и направляется к нему в кабинет со стопкой писем, Фэлкон поспешно отвел взгляд.
– Эндрю?
Он притворился, будто полностью погружен в бумаги.
– Эндрю, – повторила Дженни, не повышая голоса.
– Да, Дженни? – Он оторвался от колонок с цифрами.
– Вот письма, которые были вам нужны.
– Отлично, давайте их сюда. Сразу же и подпишу.
Дженни смотрела, как он быстро раскладывает письма. Такие, как Эндрю Фэлкон, прежде ей не встречались. Высокий мужчина, больше шести футов двух дюймов ростом, с угольно-черными волосами, точеным лицом и широкими плечами. Но не только внешность делала Фэлкона таким привлекательным. У него было то, что Дженни называла «изюминкой» – скрытая, но несомненная уверенность в себе, что выражалось в голосе Эндрю, походке, чуть кривоватой улыбке, в том, как он постоянно и методично разминал левую руку. Глядя, как Эндрю подписывает письма, Дженни вдруг ощутила, что ее очень тянет к нему. Впрочем, глупости все это.
– Кофе хотите? – спросила Дженни, забирая у него письма.
– Да неплохо бы, спасибо.
Дженни немного потопталась на месте. Ответ его прозвучал слишком формально, слишком отчужденно.
– Все нормально?
Не отрывая головы от бумаг, Эндрю кивнул. Дженни направилась к двери, и боковым зрением он заметил, как при ходьбе легко колышется ее коротенькая юбка, едва прикрывающая бедра.
– Да, Дженни, послушайте-ка...
– Да? – Дженни остановилась на пороге.
Фэлкон подавил искушение вновь посмотреть на нее.
– Вам удалось разыскать Рида?
Казалось, Дженни разочаровал этот вопрос, словно она ожидала чего-то иного. Девушка покачала головой, и ее длинные каштановые волосы, как опахало, прошлись по лицу.
– Нет. Несколько раз звонила домой. В машину. Даже в университете, в кабинете профессора Байрона, искала. Увы!
– Ясно. Ищите дальше, ладно? Он мне очень нужен к половине пятого, когда здесь будет лорд Фроуворт.
– Конечно. – Дженни чуть задержалась в дверях, словно хотела спросить о чем-то, но потом передумала и вышла в приемную.
Эндрю вновь погрузился в мрачные финансовые прогнозы. Компания явно не сводила концы с концами, и хотя деньги еще не закончились, корпоративный счет тощал на глазах. Изначальная идея была довольно проста: связать врачебные кабинеты со страховыми компаниями напрямую, через компьютерную сеть, так чтобы заказы выполнялись немедленно, еще до того, как пациент выйдет на улицу. В результате врачи будут получать свои гонорары в течение
Словом, хорошо всем, кроме несчастных ублюдков, которым не останется места в страховых компаниях. И разумеется, пациентов, правдами-неправдами добивающихся бесплатного медицинского обслуживания. Впрочем, наплевать и на тех, и на других. Снижение расходов – вот ключ к бизнесу девяностых. Большое количество рабочих мест открывало шлюзы для предпринимателей, получающих возможность заменить людей компьютерами, – компьютерами, которые не заламывают суммы в трудовых договорах, не считают пропущенные по болезни рабочие дни, не создают эмоциональных проблем, оборачивающихся простоями и неэффективностью в работе. Крохотные компании по производству компьютеров обогатились буквально в одночасье, когда процветающие производственные предприятия начали платить сотни миллионов долларов за «решения». Вот тогда-то эти компании приобрели широкую известность, а их владельцы, как в сказке, рванули из грязи в князи.
Сотни миллионов долларов прибыли – столько должно было получить к этому времени товарищество с ограниченной ответственностью. Но не получило. Прошлой осенью в программе завелся вирус. Поначалу Рид Бернстайн, инженер, с которым Фэлкон организовал фирму, сказал, что это ерунда, избавиться от вируса – минутное дело. Но октябрь сменился декабрем, а теперь вот и февраль подошел, а проблема все еще не решена, видно, коренится она в самой сути огромной программы. Больше того, положение стало даже серьезнее, чем вначале, хотя Фэлкон призвал на помощь нескольких знакомых профессоров из Принстонского университета. Бернстайн воспротивился участию ученых, но в трубу-то вылетают не его деньги, а Фэлкона, так что партнеру пришлось уступить.
На прошлой неделе из-за этой самой проблемы договор с фирмой расторгли ее крупнейшие клиенты – две гигантские страховые компании. А ведь они обеспечивали семьдесят пять процентов годовых доходов товарищества, так что этот отказ от дальнейшего использования продукта делал практически невозможными и иные продажи. Обе компании выражали готовность возобновить сотрудничество, как только проблему разрешат, но скоро не будет ни товарищества, ни тем более продукта – если только Эндрю не наскребет денег, чтобы удержать дело на плаву, пока продолжаются попытки избавиться от этого чертова вируса.
Фэлкон неровно поерзал на стуле. По природе он отличался хладнокровием, неправдоподобным хладнокровием, особенно в трудных обстоятельствах. Но сейчас потолок того и гляди обрушится. Взгляд Эндрю медленно скользил по цифрам отчета. Под откос шла его жизнь, и Фэлкон, что было ему прежде совершенно несвойственно и даже чуждо, чувствовал подступающую панику.
– Ваш кофе, Эндрю. – Дженни неторопливо прошла в глубь просторного кабинета Фэлкона, неся перед собой дымящийся кофейник.