Афганец
Шрифт:
Женщины, конечно, плакали, дедушка, которому не было суждено пережить ещё одну суровую зиму в лагере, ворчал. Потом Нури Хан, его оставшийся сын и восемь мужчин, приходивших навестить свои семьи, попрощались с остающимися и тронулись на запад, чтобы, перейдя горы, попасть в провинцию Нангархар и снова окунуться в войну.
Вернувшийся в Афганистан подросток был другим, как другим был
Но горцы и присоединившиеся к ним жители равнин и горожане были неуловимы и, как выяснилось позже, непобедимы. Несмотря на воздушное прикрытие, которого не было в своё время у британцев, русские, совершая марш из Кабула в Джелалабад, повторили судьбу британской колонны, уничтоженной полтора столетия назад на том же маршруте.
Дороги кишели засадами, горы оставались неприступными, так что рассчитывать русским оставалось только на авиацию. Но с сентября 1986-го, когда к моджахедам поступили первые американские «Стингеры», летать приходилось выше, что снижало точность бомбометания. Потери русских неумолимо росли, численность живой силы снижалась из-за ранений и болезней, а боевой дух в войсках падал, как пикирующий на добычу сокол.
Война была жестокая. Пленных брали мало, и те, кто погибал быстро, могли считать себя счастливчиками. Особенно люто горцы ненавидели русских лётчиков. Захваченных живыми оставляли на солнце, сделав небольшой разрез на животе, так что внутренности распухали, вываливались наружу и поджаривались до тех пор, пока облегчение не приносила смерть. Иногда пленных отдавали женщинам, которые ножами сдирали с живых кожу.
Русские отвечали бомбами, ракетами и пулемётами, уничтожая всё, что движется: женщин, детей и домашний скот. В горах разбрасывали миллионы мин, из-за чего в стране выросло поколение калек. Война убила миллион афганцев, сделала инвалидами ещё столько же и превратила в беженцев пять миллионов.
В лагере
Вторым по предпочтению оружием был «РПГ» – простой, удобный в обращении, легко перезаряжающийся и высокоэффективный на средней дистанции гранатомёт. Гранатомёты тоже поступали с Запада.
Измат Хан выглядел старше своих пятнадцати лет и даже отчаянно пытался вырастить что-нибудь на голом пока подбородке. Горы быстро вылепили из него воина, придав жёсткости и без того твёрдому характеру. Видевшие пуштунских бойцов сравнивали их с горными козлами, не знающими усталости, выносливыми и ловкими.
Он провёл дома уже год, когда однажды его вызвал к себе отец. С отцом был незнакомец – тёмное от солнца лицо, чёрная борода, серые шерстяные шаровары, высокие горные ботинки и кожаная безрукавка. На земле лежал огромнейший рюкзак и рядом две завёрнутые в овечью шкуру трубы. На голове – пуштунский тюрбан.
– Этот человек – гость и друг, – сказал Нури Хан. – Он пришёл, чтобы помочь нам и драться вместе с нами.
Глава 5
Юный пуштун изумлённо таращился на чужака и, казалось, не слышал, что говорит отец.
– Он афганец? – спросил Измат.
– Нет, он англиз.
Невероятно! Англизы – старинные враги. Более того, перед ним стоял тот, о ком имам в медресе неизменно отзывался с презрением и злобой. Кафир, неверный, насрани, христианин, обречённый на вечные муки в аду. И он, Измат, должен пройти с таким человеком сотни миль, пересечь горы и привести чужака в большую долину на севере? Как же так? Однако ж его отец, хороший человек и добрый мусульманин, назвал пришельца гостем и другом. Разве такое возможно?
Конец ознакомительного фрагмента.