Афганец
Шрифт:
Государственный департамент взялся за паспорта. Двумя из них ни разу не пользовались, но при этом на них уже стояли многочисленные отметки о пересечении границ стран как Европы, так и Ближнего Востока. Тот факт, что шесть из одиннадцати паспортов были бельгийскими, что все они были выписаны на разные имена и не являлись поддельными, никого не удивил.
В мировом разведывательном сообществе за Бельгией давно закрепилась репутация «дырявого ведра». Начиная с 1990 года украденными оказались – и это только по признанию самого бельгийского правительства – 19 000 бланков паспортов.
На самом деле
Федеральное управление гражданской авиации, используя свои контакты и средства давления в сфере мировых воздушных перевозок, проверило билеты и списки пассажиров. Работа медленная и утомительная, но отметки в паспортах позволили сократить число проверяемых рейсов.
Медленно, но верно детали складывались в общую картину. Похоже, главной задачей Тофика Аль-Кура был сбор крупных наличных денежных сумм, на которые делались необъяснимые покупки. Поскольку сам он, похоже, ничего не покупал, логично предположить, что деньги передавались кому-то ещё. Американские власти многое бы отдали, чтобы узнать, с кем именно встречался египтянин. Такая информация позволила бы выявить всю скрытую террористическую сеть, охватившую Европу и Ближний Восток. Примечательно, что единственной страной, которую Аль-Кур не посещал ни разу, были Соединённые Штаты Америки.
Решающие находки сделали специалисты в Форт-Миде. Из захваченной в Пешаваре «Тошибы» извлекли семьдесят три документа. Среди них были и расписания полётов, и опубликованные в прессе и привлёкшие, очевидно, внимание финансиста финансовые отчёты. Но сами по себе они ничего не значили.
Большая часть документов была на английском, некоторые на французском и немецком языках. Аль-Кур говорил на всех этих трех языках, не считая, разумеется, родного арабского. Допрошенные в Баграме телохранители рассказали, что египтянин немного говорил на пушту, а следовательно, провёл какое-то время в Афганистане, хотя никто не знал, когда именно он посещал эту страну и где находился.
Головной болью для экспертов стали арабские тексты. Поскольку Форт-Мид прежде всего крупная армейская база, он находится в ведении министерства обороны. Возглавляет АНБ четырехзвездный генерал.
О встрече с этим человеком и попросил шеф отдела арабского перевода.
Штат отдела значительно расширился в девяностые, когда к старым проблемам, связанным с незатухающим палестино-израильским конфликтом, добавились новые, вызванные быстрым ростом исламского терроризма. Попытка Рамси Юсефа в 1993-м атаковать Всемирный торговый центр на заминированном грузовике резко усилила интерес к арабскому, а после 11 сентября вопрос встал так: «Мы должны знать всё, что говорят на этом языке».
Арабский – не просто язык. Помимо арабского языка Корана, академического языка, существует ещё по меньшей мере пятьдесят разных диалектов, на которых
Более того, язык этот зачастую цветист, насыщен метафорами, преувеличениями, сравнениями, аллюзиями и сдобрен лестью. При этом он может быть очень уклончив, значения в нём скорее подразумеваются, чем высказываются открыто. В общем, арабский весьма отличен от однозначного английского.
– Проблема с двумя последними документами, – сказал начальник отдела перевода. – Написаны они, похоже, разными людьми. Мы предполагаем, что один может быть составлен самим Айманом Аль-Завахири, а автор второго – Аль-Кур. На Завахири указывает анализ речевых моделей имеющихся у нас выступлений, хотя для полной уверенности нужно бы иметь звуковой ряд. Документ, принадлежащий, как мы полагаем, Аль-Куру, – это ответ на письмо Завахири. К сожалению, образцов его письма на арабском у нас нет – банкир предпочитает английский.
В обоих документах имеются ссылки на Коран и содержатся отрывки из него. Речь идёт о благословении Аллахом какого-то предприятия. У меня немало знатоков арабского, но язык Корана – особая сфера. Он ведь и написан был тысячу четыреста лет назад. Думаю, следует созвать комитет по Корану – пусть посмотрят.
Генерал кивнул.
– О'кей, профессор, я понял. – Он перевёл взгляд на адъютанта. – Гарри, соберите наших экспертов по Корану. Доставьте их сюда. И никаких задержек, никаких отказов.
Глава 2
В состав комитета по Корану входили четыре человека: три американца и учёный-британец. Все они были профессорами, и ни один не был арабом, но эти люди посвятили много лет изучению Корана и исчисляющихся тысячами комментариев к нему.
Один преподавал в Колумбийском университете в Нью-Йорке, и туда за ним отправили военный вертолёт. Двое жили в Вашингтоне и работали в корпорации «Рэнд» и Институте Брукингса. За ними послали армейские штабные автомобили.
Четвёртым и самым молодым был доктор Терри Мартин, командированный в вашингтонский Джорджтаунский университет лондонской Школой восточных и африканских исследований. Являясь частью Лондонского университета, она имеет высокую репутацию одного из авторитетнейших мировых центров арабистики.
В том, что касается арабского, англичанин имел некоторое преимущество перед коллегами. Он родился и вырос в Ираке и был сыном бухгалтера, служившего в крупной нефтяной компании. Отец сознательно не послал его в англо-американскую школу, а отправил в частную, где обучались дети элиты иракского общества. К десяти годам он вполне, по крайней мере в языковом отношении, мог сойти за арабского мальчугана. От сверстников-иракцев Терри отличали пухлые розовые щеки и рыжеватые волосы.
В 1975-м, когда мальчику шёл одиннадцатый год, мистер Мартин решил вернуться в Британию – в Ираке становилось небезопасно. К власти пришла снова партия Баас, но реальное управление страной сосредоточил в своих руках не президент Бакр, а его вице-президент, безжалостно истреблявший политических противников, как действительных, так и мнимых.