Афганская бессонница
Шрифт:
— Садитесь, прошу вас! — предложил он и сразу перешел к делу: — Видите, я занялся вами, как только смог. Но сперва мне хотелось бы уточнить, как будет производиться расчет за мое содействие?
Похоже, у пакистанца в голове действительно была уже какая-то схема.
— А о чем идет речь?
Странная вещь, я в камере почти не чихал. А сейчас на меня опять накатило! Что, от перепада температур?
— Во-первых, относительно интересующего вас человека.
Мне было очень интересно,
— Апчхи! Сейчас, подождите! А-а-апчхи! — И еще раз! — Апчхи! — Еще раз? Нет, пока все! — Продолжайте, прошу вас!
— Так как все же вы со мной будете расплачиваться?
Знаете, на кого он был похож? На обезьянку, которая засовывает руку в большую тыкву, в которую положили липкий рис. Их так ловят — обезьянка засовывает лапку в совсем узкое отверстие, хватает рис, но кулак ее через эту дырку уже не проходит, а разжать его жалко или уже невозможно — рис стал как комок клея. Так вот у Хакима на лице была та же смесь алчности и опасения!
— Как? — переспросил я. — По обычному каналу. Полагаю, у вас не было еще случая остаться недовольным самим способом или суммой.
— Как?! Разве не вы это будете делать? — удивился пакистанец. Хотя чему удивляться? Это был тот же спектакль, акт третий.
— Помилуйте, я же журналист! Я здесь просто передаточное звено. Зная, что я еду в Афганистан, люди, которым я не могу отказать, попросили меня об услуге. Если вдруг я вас случайно встречу, я должен получить от вас некоторые сведения.
— Но я ведь и вас выручаю из беды!
Нет, это надо было завербовать такую цепкую, ненасытную, совершенно зацикленную на деньгах дрянь! Обязательно спрошу у Эсквайра, какой слепой придурок получил за него орден.
— Ну, во-первых, я об этом пока даже не знаю, — уточнил я. — Но если вы это действительно организуете, это тоже будет включено в вознаграждение.
Хаким поиграл стеком.
— Я даже не знаю, когда я смогу его получить!
— Получите же рано или поздно! Со своей стороны, — сообразил я, — я могу оставить вам перед самым моим отлетом — если таковой будет иметь место — ту наличность, которой я располагаю.
— Это уже лучше! Это уже лучше!
Что, пакистанец уже успел залезть в мой бумажник и эту самую наличность пересчитать? Там должно было оставаться около двух тысяч долларов. Неужели это для него деньги?
Но я был рад, что, хотя и таким путем, но Хаким пришел во вменяемое состояние. Теперь я мог поговорить с ним о главном предмете моих беспокойств.
— Хаким, у меня к вам есть еще одна просьба. За день до того, как вы захватили город, кто-то похитил моего оператора и ассистента, тоже российских граждан.
Пакистанец перебил меня.
— Мы их найдем. С тех пор, — съязвил
Терпеливо выслушивая его сарказмы, я рассказал ему, что знал. А Хаким тем временем сообразил, что он заработает еще на одном подряде.
— У меня и так хватает ваших просьб, но полагаю, что я справлюсь и с этим, — подытожил он.
Теперь я с чистой совестью мог перейти к цели моей поездки. Я сделал легкомысленный вид.
— Теперь поговорим о главном, если вы готовы?
— Ну, хорошо, слушайте! — решился наконец наш агент. — Вашего друга с женой и дочерью содержат в Кандагаре. Не в самом городе. В двух километрах на север, по дороге на Герат, есть бензоколонка. Там на самом деле четыре дома. В двух живет хозяин с семьей, в одном — магазин. А в последнем доме — он в стороне от дороги — и держат ваших людей.
— Зачем?
— Зачем, я не знаю. Семья, разумеется, нужна в качестве заложников, чтобы генерал не сбежал. А чего от него хотят, я не знаю.
— Условия содержания?
— Нормальные. У них две комнаты — окна, правда, с решетками. Еще две занимает охрана.
— Сколько человек?
— Восемь.
Восемь? Хм, в глазах талибов генерал Таиров был важной птицей.
— Где располагаются посты?
— Два человека постоянно дежурят во дворе. Конечно же! Это афганский дом: жизнь протекает во дворе, а чтобы ей никто не помешал, двор обнесен стеной.
— Вы были там? — спросил я. — Можете нарисовать план?
Хаким кивнул.
— Только вам придется все запомнить.
— Не беспокойтесь!
Пакистанец остановился, достал из ящика мой блокнот с ручкой, вырвал оттуда листок — осторожный, гад, чтобы рисунок не продавился на следующую страницу, — и стал рисовать.
— Вот здание! Их комнаты — дальние от входа. Это караульное помещение, здесь сидит дежурный. А вот в этом охрана спит. Вот кухня, это туалет и, наверное, какой-то душ. Так вот, шестеро солдат постоянно несут караул, двое спят или отдыхают. Потом меняются.
— Теперь нарисуйте, где дорога и бензоколонка. Хаким перевернул листок и стал рисовать в масштабе поменьше.
— Да, очень важно! Два человека, как я сказал, дежурят во дворе, двое — в доме. А еще двое следят за дорогой. Один — под видом заправщика, второй — продавца в магазинчике.
— А сам хозяин?
Пакистанец пожал плечами. Похоже, хозяин и его семья тоже были на положении пленников. Может, чуть посвободнее, но им и бежать было некуда.
— Вооружение?
— Автоматы, гранаты. Два ручных пулемета: один в магазинчике, второй — вот здесь, у входа во двор. Два «стингера» — так, на всякий случай.