Афганский гладиатор
Шрифт:
– Пошли, Вова! Лес рубить, плоты вязать.
– Пошли! Все одно больше делать нечего.
Подгруппа Тимохина потеряла на переправу через Дару сорок минут. Ни о каком привале теперь и речи быть не могло. Перед тем как продолжить марш, Тимохин предупредил подчиненных:
– А дальше, ребята, идем колонной. Здесь духи вполне могли противопехотных мин натыкать и растяжек натянуть. Так что дистанция в десять метров, за мной след в след, вперед!
Шунко остановил Тимохина:
– Погоди, Саня,
– Никак! Но идти надо.
– Тогда давай я впереди пойду!
– А ты что, спец по минным ловушкам?
– Я, в отличие от тебя, в Союзе служу инструктором инженерно-саперного батальона. И знаю, где просто бугорок, а где «итальяшка» или наша обычная стерва затаилась. К тому же минные поля везде накрываются по одной и той же схеме, шахматным порядком. Обнаружу одну, восемь пройдем без проблем. Вот только времени, конечно, потеряем много. Но жизнь-то дороже.
Тимохину пришлось согласиться. Впереди колонны спецназовцев пошел прапорщик Шунко. И шел он, как кошка, едва надавливая ногами на грунт. Как это ему удавалось, непонятно.
Ни мин, ни растяжек до окраины лесного массива не обнаружили. Но два километра преодолевали почти два часа. У кустов, окаймляющих «зеленку», залегли в 22-57. Начало быстро темнеть. В горах вообще темнеет очень быстро. Отдохнув и приказав приготовить позиции отдыха, Тимохин прополз к кустам, откуда плоскогорье просматривалось как на ладони. Используя бинокль ночного видения, Александр осмотрел горное плато. И то, что он увидел, не обрадовало его. Неслышно к командиру подгруппы подполз Шунко, спросил:
– Ну что там, на полянке горной?
Александр ответил:
– Ничего хорошего. Метрах в ста арык – благо он с высокой растительностью по берегам, слева кишлак. Целых домов действительно штук шестнадцать. Особо выделяется один, крайний от ущелья.
Шунко поднес к глазам ночной прицел своей снайперской винтовки:
– Вижу. На крыше того дома дух. Еще один на крыше дома ближе к центру кишлака. Охранение. Значит, где-то в этих домах и находятся Асадани с Кашниным, а также основные силы моджахедов. Так, а вот и посты, которых, в принципе, не должно было бы быть.
Тимохин спросил:
– Где ты видишь посты?
– Между арыками ближе к реке, у моста – раз, левее нас метров на двести на северной окраине кишлака – два, и чуть дальше, ближе к ущелью, еще один. Посты сдвоенные. И это на плоскогорье. А если Кашнин опустил еще духов в ущелье и поднял на хребет Ширванского перевала? Тогда блокаду моджахеды выставили серьезную. Только с ней повозиться придется. А откроем стрельбу раньше времени, и вся банда наружу повыскакивает. Весело тогда придется.
Александр, подумав, отрицательно покачал
– Нет, Вова, на хребте и в ущелье вряд ли установлены посты. Там они будут оторваны от кишлака, и там их легко снять. Как говорится, без шума и пыли. Да и для того, чтобы держать пять-шесть сдвоенных постов, духам надо держать караул рыл в двадцать. Плюс человек шесть на крышах. А это значит, ежесуточно выводить на посты почти все свои силы. Потому что дом, где засели Асадани с Кашниным, тоже должен охраняться и внутри, и снаружи. Нет, думаю, эти три поста и обеспечивают охранение кишлака.
Шунко пожал плечами:
– Возможно, ты и прав. В принципе, это подтвердит или опровергнет Крымов с Березичем, но нам-то от этого не легче. Наше направление плотно прикрыто. Мы практически выведены из операции. Втроем снять часовых на трех постах нам не под силу. Без шума, естественно. Отстрелять-то чабанов можно без проблем, но как раз этого делать нам нельзя.
– Ладно! Поживем увидим, что и как делать будем. Связываюсь с Крымовым.
– А не рано? До полуночи еще пятьдесят минут!
– Предлагаешь подождать?
– Я бы подождал и получше рассмотрел это гребаное плоскогорье с долбаными духами.
Тимохин согласился:
– Хорошо! До полуночи смотрим плато. Заодно прикидываем свои возможности по постам. Один, тот, что между арыков, мы снимем, а вот остальные? К ним надо искать подход. Но, может, что Березич или Крымов подскажут? Особенно командир. Ему с перевала объект гораздо лучше виден. Да и Березич, поднявшись по склону, окажется ближе к кишлаку. Ничего, прорвемся. А сейчас наблюдаем. Ты за постами, я за кишлаком.
– Наблюдаем.
Слежение за плоскогорьем ничего нового, кроме того, что сразу зафиксировали спецназовцы, не дало. Только на постах моджахеды развели небольшие костры, видимо, для того, чтобы готовить ночью чай. И часовые на крышах домов стали освещать кишлак и ближайшие подходы к нему мощными фонарями. Не постоянно, с перерывом примерно в 15 – 20 минут. Внешне плоскогорье и Тайхук выглядели пустынными, не считая охраны, которой, кстати, у пещер Ширванского перевала замечено не было.
Ровно в 0 часов 1 минуту 17 июня Тимохин вызвал командира сводной группы:
– Первый! Я – Третий, как слышите?
Крымов ответил:
– Я – Первый, слышу тебя хорошо!
– Прими доклад – мы на месте! При выходе на рубеж ожидания пришлось преодолевать реку Дара, промокли все до трусов. Около часа наблюдаем плоскогорье. В результате наблюдения выявлено три поста раннего обнаружения и два часовых духов на крышах двух домов. Думаю, вам это лучше видно!
– Да! Видим то же, что и вы. Меня интересует, есть ли охрана у пещер?
– Внешней нет! Если только внутри. Перевал как?