Афганский полигон
Шрифт:
Допрос был закончен. Не снизойдя до разговора с женщиной (окрик, естественно, не в счет), Али-хан поднялся, приказал развязать пленных и вышел из сарая. Таким образом, их дальнейшая судьба пока оставалась неясной. Но хоть развязали, и то хорошо.
После ухода боевиков Эдвардс некоторое время обиженно молчала, потирая затекшие руки. Казалось, она присоединилась к мнению Хука о том, что Роман нарочно завел их в логово бандитов. А что? Вон и разговаривал он с Али-ханом вполне по-дружески, и веревки с них соблаговолили
– Как вы? – спросил Роман.
– Отлично, – фыркнула Эдвардс.
Тон ее слабо вязался со знаменитой британской невозмутимостью. Но Роман не был настроен копаться в сложностях британского менталитета. Девушка, кажется, духом бодра, ну и ладненько.
Он бы на этом общение и прекратил, но Эдвардс захотела пообщаться сама.
– В чем обвинили сержанта Хука? – спросила она отрывисто.
Роман коротко объяснил.
– Что с ним будет, как вы думаете? – искоса глянув на Романа, задала Эдвардс первый неприятный вопрос.
– Трудно сказать, – осторожно заметил Роман.
– Его расстреляют?
Роман лишь тихонько вздохнул.
Объяснить ей, что расстрел был бы лучшим исходом для сержанта? Роман уже начал подбирать в уме подходящие фразы, но, взглянув на взволнованное лицо Эдвардс, счел за лучшее промолчать. Как оно там дальше сложится, жизнь покажет, а пока он раздумал выступать в роли пророка. Мало ли чем его пророчество ему в дальнейшем отольется?
– Вы в самом деле искали встречи с талибами? – после минутной паузы последовал второй неприятный вопрос.
– Что бы, интересно, вы хотели услышать в ответ? – вопросом на вопрос ответил Роман.
– Правду, – немедленно отозвалась Эдвардс.
– Извольте, – пожал плечами Роман. – Я действительно предполагал, что такая встреча возможна. Но я бы не стал утверждать, что стремился попасть в плен. Как вы сами видите, удовольствие это не из приятных, один запах в этом милом сарайчике чего стоит…
– Вот вы шутите! – вдруг звенящим шепотом зашипела Эдвардс. – А по вашей вине между тем погибли люди! А сержант Хук будет казнен! Это тоже вам кажется смешным?!
Роман позабавило, что, несмотря на весь свой гнев, Эдвардс не рискует повысить голос.
– Нет, не кажется. Если хотите знать, мне жаль ваших ребят и жаль сержанта Хука. Но мы находимся на войне, хотел бы вам напомнить, а на войне иногда убивают. И вы, как военный человек, должны это понимать. Но какие претензии могут быть лично ко мне? Я получил задание, замечу, непростое задание… Ведь вы делали попытки выйти на контакт с генералом Фахимом, но все они потерпели неудачу. Разве не ваш полковник сам мне об этом говорил?
Эдвардс лишь угрюмо промолчала в ответ.
– Ну вот, – продолжал Роман. – Я понял, что нужно применить какой-то нестандартный ход. Вы знаете этот цирковой трюк, когда дрессировщик сует голову в пасть
– Вы могли хотя бы предупредить о вашем замысле, – проворчала Эдвардс.
– Зачем? – пожал плечами Роман. – Чтобы операцию тут же забраковали? Ваш милейший полковник и так с трудом отпустил нас, поэтому я не мог рисковать, делясь с ним своими планами.
– И потащили нас в пасть ко льву?
– Вам понравилась моя метафора? – улыбнулся Роман.
– Нет, не понравилась.
– Мне, если честно, тоже, – признался Роман. – Будем считать, что мы ловили на живца, выступая сами в качестве такового. Но если говорить по существу, я руководствовался следующими соображениями. Этот район контролируется боевиками генерала Фахима. Значит, окажись мы подальше от базы, да еще малыми силами, и обнаружь себя каким-либо способом, люди Фахима обязательно выйдут на нас, рано или поздно. Резонно?
– Допустим. Но ведь вы шли на колоссальный риск! Неужели вы этого не понимали?
– Конечно, понимал. Я же не идиот. Но, да будет вам известно, я сторонник решительных действий. Ну, начал бы я искать встречи с Фахимом обходными путями. Во-первых, это заняло бы много времени. Во-вторых, меня подвергли бы многочисленным проверкам, что, по сути, тождественно сегодняшнему плену. В-третьих, действуя слишком осторожно, да еще от вашего имени, я навлек бы на себя подозрения Фахима. А это наверняка уменьшило бы его степень доверия ко мне, столь необходимого для откровенного разговора.
– Я вижу, вы все продумали, – проворчала Эдвардс.
– О чем я вам и толкую, – энергично кивнул Роман. – Теперь вы видите, что лучшим вариантом был именно тот, который избрал я. Да, рискованно. Но зато максимально быстро и результативно.
– Почему вы так решили? Ведь встреча с генералом Фахимом еще не состоялась.
– Да, не состоялась, – спохватился Роман. – Но мне кажется, Али-хан, наш хозяин, сообщит ему…
– Наш – кто? Хозяин? – поразилась Эдвардс.
– Ну да. А что вас удивляет? Раз мы его пленники, он может делать с нами все, что ему заблагорассудится. Он может подвергнуть нас пыткам, а может накормить и отпустить с миром…
Словно в подтверждение его слов двери сарая открылись, и молодая женщина внесла поднос с большой плоской лепешкой и кувшинчиком воды. Поставив поднос на пол, он тут же удалилась.
– Вот видите, – торжествующе сказал Роман. – Я был прав. Наши шансы растут. Предлагаю вам на время отбросить сомнения и перекусить.
Он разломил только что испеченный нан – афганский хлеб и протянул половину Эдвардс.
– Прошу, капитан.
Эдвардс, казалось, раздумывала, стоит брать пищу из его рук или нет.