Афганский полигон
Шрифт:
Он замолчал, обводя взглядом присутствующих.
– И? – поторопил его второй агент.
– И сразу возникает проблема, – продолжил Роман. – Ведь, не установив личности Смита, невозможно понять мотивы, которыми он руководствовался.
– Ну, – усмехнулся высокий, – это-то как раз понять несложно. Типичный торговец оружием.
– Да? – усмехнулся и Роман. – Зачем же этот типичный торговец заплатил за две ракеты генералу Фахиму два миллиона евро? Плюс затраты на организацию налета на колонну. Заметьте: ракеты экспериментальные, перепродать их за большую сумму
Агенты переглянулись. Они еще не поняли, к чему ведет Роман, но его уверенный тон заставил их прислушаться к нему более внимательно.
– И что же из этого следует? – осторожно спросил напарник высокого.
– Я думаю, из этого следует то, что мы имеем дело с организатором теракта. Причем речь идет о преступнике самого большого калибра.
– Ну, это лишь ваши домыслы, – поскучнел агент. – Под маской Смита может скрываться кто угодно. Но только не сам организатор теракта.
– Как правило, – вмешался второй, – организаторы терактов занимаются именно организаций терактов. Оружие для них добывает кто-то другой. Здесь четко работает принцип распределения обязанностей. Эти люди работают за деньги, они профессионалы, и лишние хлопоты им ни к чему. Смит как раз тот человек, который занимается поставкой оружия. И только. Так что ваша версия, увы, ошибочна.
Оба агента с жалостью посмотрели на Романа. Один из них вздохнул. Этот русский начинал им надоедать.
– Да, вы правы, господа, – сказал Роман. – Этот человек действительно профессиональный поставщик оружия. Более того, он несколько лет – не меньше трех – работает на Аль-Каиду и, думаю, занимает в тамошней иерархии не последнее место.
– Так вы его знаете? – не выдержал капитан Гарди.
– Вот именно.
Получилось довольно эффектно. Оба спецагента снова переглянулись. Но теряться было не в их привычках.
– И кто же это? – спросил высокий.
– Некто Виктор Крохин, бывший резидент ГРУ в Ираке.
– Бывший?
– Да. Под влиянием ложных чувств он поменял ориентиры и переметнулся на сторону Аль-Каиды.
– Что вы имеете в виду под ложными чувствами?
– Ему внушили, что его отец, тоже разведчик, был подставлен своими же, после чего погиб в перестрелке с американцами. Крохин питает одинаковую ненависть и к России, и к Америке. Его ненависть носит маниакальный характер. Он готов на все, чтобы отомстить за отца. К тому же он любит роскошную жизнь и неразборчив в средствах. Весьма опасный субъект.
– Вы знакомы с ним лично?
– Да, знаком. Более того, мы были напарниками два года назад, в Багдаде. Но вышло так, что я вынужден был убить его.
– Но он оказался жив?
– Как видите.
– Оживший покойник? – недоверчиво усмехнулся второй агент.
Роман лишь развел руками.
– Почему вы считаете, что это он? – истомившись молчанием, вмешалась Эдвардс.
– Да, – поддержал ее высокий. – Изображение очень плохое, к тому же на Смите парик и очки. Вы могли ошибиться.
– Мог, – согласился Роман. – Но не в этом случае.
– Поясните.
– Во-первых,
Оба агента милостиво наклонили головы. Но Роман видел, что они далеко не убеждены.
– Во-вторых, – продолжал он, – у меня есть второй снимок мистера Смита. Тот, который я забыл показать капитану Эдвардс.
У Линды губы сами собой стянулись в две узенькие полоски. Но Роман смотрел не на нее, а на агентов. И то, что она буквально вбуравилась в него глазами, его сейчас нисколько не волновало.
– Где же он? Одну минуту…
Роман, повозившись для пущего эффекта, небрежно достал из карману сложенный вчетверо листок бумаги, развернул и протянул высокому.
– Как видите, здесь изображение получше.
По лицам агентов было видно, что Роману удалось их заинтриговать. Они внимательно изучили снимок, по очереди покосившись на Линду.
Она стояла в сторонке, молча дожидаясь, когда ей дадут снимок, и напоминала завалившую экзамен студентку. Роман тоже покосился на нее, и в этом свете она ему очень понравилась. Но, понятное дело, сейчас он должен был думать о другом.
Завладев листком, Линда посмотрела на снимок и скептически улыбнулась.
– Что вас насмешило, капитан Эдвардс? – строго спросил высокий агент.
– Изображение здесь в самом деле более четкое, – пожала плечами Линда, передавая листок полковнику Дэвису, который давно исполнял роль статиста при этом разговоре. – Но Смит все в том же парике и темных очках. Его лицо скрыто почти на треть. Где гарантия того, что это именно ваш Крохин, капитан Морозов? К тому же если бы Крохин остался жив, он наверняка изменил бы внешность посредством пластической хирургии. В таком случае, его вообще невозможно было бы узнать. Не так ли?
В голосе Линды слышалось торжество победителя.
– Так, дорогая Линда, – согласился Роман.
Глаза Линды опасно блеснули, но она сдержалась. Не хотела устраивать семейную сцену при посторонних. К тому же она явно положила Романа на обе лопатки и могла не обращать внимания на его жалкие потуги вывести ее из себя.
– Не доверившись своей зрительной памяти, – между тем продолжал Роман, – я по мобильной связи отослал этот снимок в свое Управление. Пока вы тут совещались, господа, наши специалисты провели идентификацию снимка. И со стопроцентной гарантией подтвердили, что это – Виктор Крохин. Так что ошибка исключена.
Touchi. Или, по-русски, туши свет. На Линду лучше было не смотреть. Студентка не только завалила экзамен, но и вылетела из института. В принципе Роман не хотел, чтобы она так катастрофически воспринимала свой проигрыш в этой схватке. Но тут были какие-то тайны женского сердца, которые разгадывать ему пока было недосуг.
Но спецагенты были крепкими орешками. Если они имели эмоции, то умели прекрасно их скрывать.
– Хорошо, допустим, это Крохин, – сказал высокий. – Но что из этого, собственно, следует?