Афганский полигон
Шрифт:
– Снимите с него маску, – приказал Рэйв.
Спецназовцы стянули маску, взлохматив при этом бороду пленника. Тот затряс косматой круглой головой, завращал вытаращенными, черными, как сливы, глазами, пытаясь охватить взглядом всех собравшихся. Но от резкого света из глаз его потекли слезы, он замигал, задергал плечами в тщетной попытке вытереть глаза. При этом он безостановочно мычал, шевеля далеко засунутым в рот кляпом.
Рэйв шагнул ближе, вытащил кляп, передав его одному из спецназовцев.
Модуль сейчас же наполнился неистовыми воплями. Пленник мотал головой и выкрикивал
Через минуту пленник затих, слыша в ответ на свои вопли лишь мечущееся в закоулках модуля эхо. Глаза его привыкли к свету, и он уже более осмысленно посмотрел на Рэйва. Две широкие мокрые полосы тянулись от его глаз по щекам и пропадали в всклокоченной бороде.
Он что-то сердито пробормотал. Дернул связанными руками.
– Что он говорит? – обернулся Рэйв к Роману.
– Требует, чтобы его освободили, – перевел Роман. – Говорит, что он ни в чем не виноват.
– Естественно. Здесь никто ни в чем не виноват. Спросите, как его зовут?
Рэйв снова покосился на Романа.
Делать нечего. Придется выступать в роли переводчика.
Роман шагнул вперед, повторил вопрос на пушту. Пленник торопливо заговорил, глядя то на него, то на Рэйва.
– Его зовут Мустафа Баят, – переводил Роман. – Он говорит, что он уважаемый человек, что он владеет гостиницей и что его с кем-то спутали.
– Раз его зовут Мустафа Баят и он владеет гостиницей, то его ни с кем не спутали, – заметил Рэйв. – А значит, разговор у нас будет долгий. – Лейтенант, – сказал он командиру спецназовцев. – Вы и ваши люди пока можете быть свободны.
– Пока?
– Да, пока. Возможно, этой ночью вы еще понадобитесь. Будьте наготове.
– Есть.
Лейтенант махнул своим людям, и они вышли из модуля.
Рэйв посмотрел на Барроу, топтавшегося в отдалении.
– Полковник, вы тоже можете отдохнуть.
Барроу выпятил грудь.
– Если вам что-нибудь потребуется, дайте знать.
– Непременно.
Барроу кивнул и с чувством исполненного долга – и с большим облегчением – удалился.
Хакли, тихо, как мышка, сидевший до того на стуле в дальнем конце стола, кашлянул.
– Простите…
– Да? – глянул на него Рэйв.
– Разрешите, я тоже уйду.
Рэйв задумался, глядя на толстяка. Тот выглядел неважно. Во время манипуляций с Мустафой он упорно смотрел на стол, зажимая уши кончиками пальцев. Было видно, что приготовления к «долгому разговору» действуют на него столь угнетающе, что он в любую минуту может свалиться без чувств.
– Ладно, – сжалился Рэйв. – Вы нам здесь не нужны. Эдвардс, отведите Хакли туда, где он может лечь. И позаботьтесь, чтобы ему дали успокоительное.
Линда молча взяла Хакли под руку и повела к дверям. Похоже, роль няньки пришлась ей не по вкусу.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Рэйв. – Теперь мы можем поговорить без помех.
Он взял один из стульев, поставил его перед пленником, сел верхом и положил руки на спинку. При этом он сочувственно смотрел на Мустафу, как бы жалея о том, что вынужден доставлять неприятности такому уважаемому человеку.
Под его взглядом Мустафа
– Капитан, – обратился Рэйв к Роману. – Надеюсь, вы ничего не имеете против того, что мы используем вас в качестве переводчика? На базе, конечно, есть переводчики, но зачем нам привлекать посторонних, раз вы уже в группе?
– Нет проблем, – отозвался Роман.
Он понимал, что ему предстоит в некотором смысле экзамен на профпригодность. Вряд ли Мустафа начнет выкладывать все, что знает, по своей воле. Эта порода Роману была хорошо известна. Лицо напуганное, тело хилое, по виду – пухлый увалень, а в складе челюстей затаилось что-то волчье, и в глазах порой мелькают проблески несгибаемого упорства. С таким возни не оберешься. А поскольку на долгую возню времени нет, то дело быстро дойдет до чрезвычайных методов. Методы эти Роман страх как не любил и в своей работе старался обходиться без оных. Крови он не боялся, давно привык, но измывательства над человеческой плотью были… Одно дело, когда вгоняют несколько кубиков «говорящей» химии, другое – когда рвут плоскогубцами ногти и прожигают раскаленным шилом глаза. Или, скажем, мошонку. То, что эти оба – Рэйв и Линк – церемониться не будут, он понимал. Но надеялся, что в саквояже, который привез с собой Линк, найдется пара ампул с нужным препаратом и он не станет свидетелем средневековых пыток.
– Кстати, – добавил Роман, – называйте меня по имени – Роман. К чему эти церемонии?
– Идет, – сказал Рэйв. – В таком случае, я – Рэйв, это Линк.
Линк без улыбки глянул на Романа, слегка кивнул. Голубые глаза его были холодны, как весенние лужицы. Глядя в них, Роман понял, что Мустафу ждут не самые легкие минуты. А значит, и его тоже.
Что ж, экзамен так экзамен.
– Ну, теперь, когда все церемонии действительно закончены, приступим к работе, – сказал Рэйв. – Роман, спросите-ка этого гостиницевладельца, не хочет ли он рассказать нам, кому передал похищенные две недели назад ракеты?
Роман перевел, внимательно глядя на Мустафу. Как-никак, он тоже был заинтересованным участником допроса, и ему не меньше Рэйва хотелось, чтобы пленник поделился кой-какими своими секретами.
Услыхав вопрос, Мустафа вытаращил глаза так, что они едва не выпали из глазниц. Вслед за тем он быстро заговорил, не отводя глаз от лица Рэйва.
– Он говорит, что ничего не знает ни про какие ракеты, – переводил Роман. – Клянется, что его с кем-то спутали, что он мирный житель и никогда не брал в руки оружия.
– Переигрывает, – сказал Рэйв, не слушая Романа. – Видно, плохо учили.
– Скорее вообще не учили, – усмехнулся Линк.
Мустафа задрал голову, стараясь разглядеть стоящего за его спиной Линка. При этом жирное горло его, густо поросшее кудрявой черной шерстью, открылось, и Рэйв вдруг неуловимым движением обхватил его правой рукой за шею, нажав большим пальцем на кадык.
Мустафа дернул закинутой головой, захрипел. Линк тут же зажал ему рот и нос, перекрывая даже малейшую возможность дышать и шевелиться. Пленник забился, тщетно пытаясь вырваться.