Афромент

Серегин Михаил Георгиевич

— Готов к труду и обороне! — гордо произнес он, взглянув на себя в зеркало. Потом немного подумал и понял, что для полной готовности ему не хватает только одного — достаточного количества информации. За неимением более надежных источников, Андрей включил телевизор и нашел один из местных каналов.

Через пять минут он понял, что является одним из немногих бодрствующих жителей города. Никаких новостей не передавали, на экране бодро прыгала какая-то красотка в легком намеке на одежду.

«Очевидно, клип снимался не в четыре утра, иначе бы она так не прыгала», —

автоматически подметил Андрей.

В этот момент дверь открылась и внутрь вплыла тележка, сияя блестящими металлическими ножками. Сверху тележка была накрыта снежно-белой салфеткой и уставлена чашками.

— Доброе утро! — произнесла тележка.

Андрей уже успел удивиться, когда следом вошла улыбающаяся дама лет сорока, такая же сияющая, как тележка. Она осмотрела комнату и увидела стоящего с пультом в руках Андрея. Убедившись, что, кроме него, в комнате никого нет, дама принялась накрывать на стол. Делала она это с таким достоинством, как будто обслуживала по меньшей мере принца Уэльского. Завершив процедуру, она еще раз осмотрела всю комнату и молча направилась к выходу. Уже у самой двери она бросила взгляд на Андрея:

— А ты что тут стоишь? Так и останешься?

— Ну… да, — близнеца несколько смутил ее уверенный тон.

— А хозяин где?

Удивленный Андрей хотел было сказать, что он и есть хозяин, но вдруг вспомнил, что вчера, едва не заснув около портье, он по ошибке попросил ключ не от своей комнаты, а от номера Антона.

«Надо же, какая наблюдательная горничная, — подумал он. — Еще никто нас с первого раза не отличал. Вот что значит высокий класс!»

Вслух он попытался объяснить, что хозяин временно отсутствует, но он в курсе, что Андрей здесь, и не возражает.

— А телевизор включать тебе разрешили? — упорствовала горничная.

— Ну-у-у… Не то чтобы разрешили, но хозяин не против. Не буду же я о каждой мелочи у него спрашивать.

Больше всего сейчас Андрея интересовало, с какой стати горничная так подробно выспрашивает у него, что он делал в номере. Неужели по его лицу не видно, что он — родной брат хозяина. По мнению курсанта, это давало ему некоторые права, в том числе и на просмотр телепрограмм. Поэтому он решил поставить любопытную даму на место.

— А почему вы меня об этом спрашиваете? — Он выключил телевизор и бросил пульт на диван, потом подошел к столику и снял крышку с подноса. На тарелочке рядом лежали два бутерброда, сыр немного подплавился по краям и выглядел весьма аппетитно. От чашки кофе поднимался пар.

— Послушайте, а вы ведь еще и ночевали здесь? — подозрительно спросила приставучая тетка.

Это высказывание Андрей решил проигнорировать не столько в силу своей невежливости, сколько потому, что рот его наполнился слюной.

— Эй, это не для вас! — всполошилась горничная, когда он схватил бутерброд и затолкал в рот добрую его половину. — Ну все! Я вынуждена буду заявить на вас менеджеру гостиницы. Знайте, что вас непременно уволят!

«Уво… Что? — подумал Андрей, но сказать вслух не смог. — Неужели она принимает меня за служащего

гостиницы?»

— И стоимость завтрака вычтут из вашей зарплаты! — С этими словами горничная покинула номер.

Немного поразмыслив, Андрей понял, что это происшествие ему даже на руку. Чаевых давать не нужно. Потом он взглянул на часы, понял, что уже опаздывает, и поспешил в больницу. По дороге он мечтал, как расскажет об этом брату, но, дойдя до цели, совершенно забыл о нем. И даже не подумал, а что именно стало причиной такой путаницы. А зря! Горничная приняла его за служащего из-за формы, которая очень напоминала униформу «Счастья Калошина». А ведь такую форму носили все курсанты без исключения.

Ровно в четыре часа утра Андрей явился в больницу с халатом. Гардеробщица пропустила его без проблем, и вскоре он появился у палаты Крутова. Там он застал Антона и Федю, которые играли в шахматы. Впрочем, так как Федя уже засыпал, он был слишком слабым противником для Антона.

— Здорово, — Андрей хлопнул брата по плечу и разбудил Гангу.

— О, Андрей пришел, — обрадовался тот.

— Возрадуйся же! — воскликнул тот. — Ты можешь отправляться в родную гостиницу, где тебе обеспечены как минимум шесть часов спокойного сна. Кстати, Дирол был прав, подушка очень даже ничего.

— Да мне еще записку относить на экспертизу, — грустно пробормотал Федя. — Пальчики снимать.

— Какую еще записку?

— Я тебе все сейчас расскажу. У нас тут много чего интересного произошло. Кстати, ты внимание не обратил, отдел кадров не работает случайно? — спросил Антон.

— Не думаю, что он открывается в четыре утра, — пожал плечами Андрей.

— Значит, придется еще подождать. Садись, будем играть дальше.

— А где записка-то? — вдруг вспомнил Федя.

Антон быстро обшарил карманы халата, потом спохватился:

— Да ты что, совсем заснул? Она же у тебя.

— Ах, ну да! — Федя хлопнул себя по карману. — Ну, я пошел. Успехов вам!

Выйдя на улицу, Федя пошел к отделению милиции. Как ни странно, но даже с полузакрытыми глазами он это самое отделение нашел. Дежурный не спал, он быстро вскочил, посмотрел Федины документы и остался доволен. Осторожно взяв кусочки записки, он поместил ее в пакетик, налепив на него бирку.

— А быстро сделаете?

— Постараемся. Куда вам отправить результаты?

— В гостиницу.

— Оставить у администратора?

— Ну да. И пожалуйста, сделайте так, чтобы получить результаты мог любой из нашей группы. Хорошо?

— Будет сделано, — лейтенант вытянулся перед Федей, а тот от удивления даже почти проснулся. Если кто-то и вытягивался перед ним в струнку, то только Мочила, и это обычно не предвещало ничего хорошего. Поэтому теперь Федя осторожно поблагодарил лейтенанта и удалился спать.

Войдя в номер, он свалился на кровать с одним— единственным желанием — подольше не открывать глаз. Однако через пять минут встал с кровати и поплелся в ванную. Все же школьные привычки не позволили ему лечь спать неумытым, да и голод давал о себе знать.