After 2

Тодд Анна

– Я не простил его.

– Ты должен, – она искренне говорит. – Я простила.

Гарри опирается локтями о столешницу, и я вожу рукой вверх-вниз по его спине. Энн замечает этот жест и дарит мне понимающую улыбку. Я восхищаюсь ей, даже больше, чем раньше. Несмотря на отсутствие эмоций со стороны сына, она остается сильной и любящей. Я хочу, чтобы она нашла своего спутника жизни, как Кен нашел Карен.

Видимо, Гарри подумал о том же, о чем и я.

– Но он живет в огромном доме и ездит на дорогих машинах, у него новая жена, а ты одна, –

он говорит.

– Меня не волнует размер его дома или количество денежных средств, – она уверяет. – И вообще, почему ты думаешь, что я одна? – Энн улыбается.

– Что? – он поднимает голову.

– Не удивляйся так! Я еще ого-го, сыночек.

– У тебя кто-то есть? Кто?

– Робин, – она краснеет, и мое сердце теплеет.

– Робин? Твой сосед?

– Да, мой сосед. Гарри, он хороший человек, и то, что он живет по соседству, очень удобно, – она смеется.

– Как долго? Почему ты мне не сказала? – его тон любопытный.

– Несколько месяцев, у нас нет ничего серьезного... пока. Кроме того, я не думаю, что ты можешь дать совет по поводу отношений, – она дразнит.

– Почему именно Робин? Он же...

– Не говори о нем ничего плохого, ты еще не слишком взрослый для порки, – Энн ругает, и он смеется.

– Ладно... ладно... – он шутливо поднимает руки.

Я могу сказать, что сейчас он гораздо спокойнее, чем был утром, и я чувствую то же самое. Между нами исчезла напряженность, и меня делает счастливой то, как он смеется и шутит вместе со своей мамой.

– Пойду выберу фильм, без печенья не приходите, – Энн улыбается и оставляет нас на кухне.

Я возвращаюсь обратно к миске и заканчиваю мешать тесто.

– Не думаю, что это хорошая идея, в плане санитарии, – он говорит, когда облизываю остатки теста со своего пальца.

Я погружаю палец обратно в миску и подхожу к Гарри.

– Есть немного, – я говорю. Поднимаю руку, пытаясь слизать остатки, но он опережает меня, оборачивая губы вокруг моего пальца. Я задыхаюсь и напоминаю себе, что он просто убирает тесто для печенья, независимо от того, как он смотрит на меня с темными глазами. Независимо от того, как он скользит своим теплым языком по моему пальцу. Независимо от того, насколько поднялась температура на кухне. Независимо от того, как мое бьется мое сердце и воспламеняются внутренности.

– Думаю, достаточно, – я пищу и тяну палец из его рта.

– Тогда, позже? – он пошло ухмыляется, и я киваю.

Комментарий к Часть 128. Вау, ребята! Больше четырехсот лайков!! Это здорово:)

Спасибо вам за поддержку!

Люблю!!ххххх

====== Часть 129. ======

Тарелка с печеньем была опустошена еще в первые минуты фильма, и я, должна признать, горжусь своими вновь приобретенными кулинарными навыками. Энн хвалит меня, а Гарри съедает больше половины, что является для меня самой большой похвалой.

– Это плохо, если печенье пока самое любимое мое воспоминание об Америке? – Энн смеется, когда заправляет в рот последний

кусочек.

– Да, ужасно плохо, – Гарри дразнит, и я хихикаю.

– Тебе придется готовить их каждый день, пока я не уеду, – она сообщает мне.

– Звучит заманчиво, – я улыбаюсь и облокачиваюсь на Гарри.

Его рука обвивает мою талию, и я пододвигаюсь ближе.

К концу фильма Энн засыпает, и Гарри убавляет громкость, чтобы не разбудить ее.

Я плакала в конце, а Гарри даже не пытался скрыть смех по этому поводу. Это был один из самых печальных фильмов за всю мою жизнь, не понимаю, как Энн удалось уснуть.

– Это ужасно, великолепно, но ужасно грустно, – рыдаю.

– Я просил маму поставить комедию, когда мы закончили с “Зеленой Милей”, я тебя предупреждал, – он говорит, притягивая меня к себе и целуя в лоб.

– Надо было посмотреть комедию, – я хныкаю и вытираю нос рукой.

– Когда мы пойдем в комнату, можем включить “Друзей”, чтобы ты забыла о его смер...

– Гарри! Не напоминай об этом! – я стону. Он встает с дивана и посмеивается, протягивая мне руку, чтобы я могла присоединиться к нему.

Когда мы заходим в спальню, Гарри включает лампу, а затем телевизор. Он запирает дверь, и у меня внутри все вздрагивает.

POV Гарри.

– Я собираюсь переодеться, – она говорит и утирает нос футболкой.

Ее глаза красные из-за слез. Я знал, что она расстроится из-за фильма, и должен признаться, что с нетерпением ждал такой реакции. Не потому что хочу, чтобы она грустила, а потому что люблю ее излишнюю эмоциональность касаемо всего. Она так серьезно относится к вымышленным вещам, будь то фильм или книга, она полностью погружается в сюжет, и мне очень увлекательно наблюдать за ней в таком состоянии.

Тесса выходит из ванной в одних лишь шортах и белом кружевном бюстгальтере. Святое дерьмо. Я даже не смущаюсь того, что в открытую пялюсь на нее.

– Как думаешь, ты могла бы одеть... ну, мою футболку? – я спрашиваю.

Не знаю, понравится ли ей это или нет, но я скучаю по тому, как перед сном она одевала мои футболки.

– Мне бы очень хотелось, – она говорит и кладет мою использованную футболку на корзину для белья.

– Хорошо, – стараюсь показаться не слишком взволнованным.

Я наблюдаю за тем, как ее грудь немного вываливается из верхней части кружева, когда она поднимает руки вверх. Хватит глазеть. Постепенно, она хочет наладить все постепенно. Я могу постепенно... постепенно... входить и выходить из нее. Господи, да что со мной не так? Когда я решаю смотреть в сторону, она снимает лифчик под футболкой, вытаскивает его через широкий рукав и кладет на корзину... Боже мой.

– Что-то не так? – она спрашивает и забирается на кровать.

– Нет, – я задыхаюсь и со страхом наблюдаю за тем, как Тесса стягивает резинку с волос. Локоны падают на ее плечи красивыми светлыми волнами, и она медленно качает головой. Должно быть, она делает это нарочно.