After 2
Шрифт:
– Чш-ш... давай же, малышка, – говорю, сохраняя ее молчание.
Мои толчки ускоряются, ее мягкое тело застывает под моим, и она пытается назвать мое имя. В течение нескольких секунд я присоединяюсь к ней, убирая руку, и слушая ее стоны. Она – мой идеальный наркотик.
– Посмотри на меня, – я выдыхаю. Наши взгляды встречаются, и я кончаю, изливаясь в презерватив. Ее тело расслабляется, и мы беспорядочно хватаем ртом воздух.
Когда я хочу подняться с нее, она хватает мои руки, чтобы остановить. Я улыбаюсь и остаюсь на месте. Опираюсь
– Я люблю тебя, Гарри, – она тихо произносит.
– Я люблю тебя, Тесс, – отвечаю и кладу голову ей на грудь.
Мои веки тяжелеют, когда я чувствую, как замедляется ее дыхание, и я засыпаю, слушая размеренное биение ее сердца.
====== Часть 130. ======
POV Тесса.
Голова Гарри давит на мой живот, когда меня будит вибрация телефона на тумбочке. Я тихо поднимаю его, настолько тихо, насколько могу. На экране высвечивается имя моей матери, и я стону, прежде чем отвечаю на звонок.
– Тереза? – ее голос бьет по ушам через динамик мобильного.
– Да.
– Где и когда ты будешь здесь? – она спрашивает.
– Я не приеду, – отвечаю ей.
– Сейчас Рождество, Тесса. Я понимаю, что ты расстроена из-за ситуации с твоим отцом, но ты должна вернуться домой и провести праздник со мной. Тебе не нужно быть одной в каком-то отеле.
– Я не хочу вести машину в такую метель, и вообще не хочу приезжать, – чувствую себя немного виноватой из-за того, что отказываюсь проводить Рождество со своей матерью. Она не самая хорошая женщина, но я – ее единственный родной человек.
Гарри шевелится и поднимает голову, когда я собираюсь сказать ему, чтобы он молчал.
– Что случилось? – он говорит, и я слышу нервный вздох мамы.
– Тереза Янг! О чем ты думаешь? – она кричит.
– Это не то, что я сейчас делаю.
– Это же он, не так ли? Я знаю этот голос!
– Я сейчас отключусь.
Ужасный способ, чтобы проснуться. Я сажусь, нежно отталкивая Гарри от себя, и прикрываю одеялом свое обнаженное тело.
– Не смей вешать... – она кричит, и я вешаю трубку.
Я знала, что рано или поздно она узнает, но все-таки надеялась, что поздно.
– Что она сказала? – Гарри спрашивает, потирая заспанные глаза.
– Она звонила, потому что думала, что я собираюсь приехать к ней на Рождество.
– Ох...
– Потом она услышала тебя... и теперь она в ярости, – я говорю и показываю свой мобильник, на экране которого два пропущенных вызова.
– Ты же знала, что так и будет, это даже лучше, что она узнала все таким образом.
– Не совсем. Она бы могла просто выслушать мои объяснения, а не услышать тебя на заднем плане.
– То же самое, в любом случае она была бы зла, – он пожимает плечами.
– Тем не менее, – я немного огорчена его реакцией. Я знаю, что он недолюбливает ее, но она по-прежнему моя мама,
– Ну, ты что хочешь пригласить ее на милый рождественский ужин?
– Ох, правда? – я огрызаюсь.
– Я просто сказал.
– Ты бы мог относиться к этому немного лучше.
– Прости, – он говорит.
Я ожидала, что его грубый характер вернется, но рада, что он предотвратил это.
– Хочешь, я приготовлю тебе завтрак, Дейзи? – Гарри улыбается.
– Дейзи? – я приподнимаю брови.
– Сейчас еще рано, и у меня пока нет сил, чтобы цитировать литературу, но ты слишком сердитая, поэтому я назвал тебя Дейзи.
– Дейзи не была сердитой, и я тоже, – не могу удержать улыбку.
– Это правда, и как ты узнала, о какой Дейзи я говорю?
– Есть только несколько Дейзи, и я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, какую именно ты имел ввиду.
– Правда?
– Да, и твоя попытка обидеть меня с треском провалилась, – я дразню.
– Да... да... миссис... Беннет, – он говорит в ответ.
– Предполагаю, что так как ты сказал “миссис”, то речь идет о матери Элизабет, это означает, что ты в очередной раз пытался сделать мне неприятно.
– Ладно... ладно... Боже мой. Человек осужден за невинную шутку, – он смеется.
Мое предыдущее раздражение полностью исчезает, когда мы продолжаем нашу шутливую дискуссию и поднимаемся с кровати. Гарри сообщает, что сегодня я могу остаться в пижаме, так как мы не собираемся выходить из дома. Если бы я была в доме мамы, то давно уже была бы одета в свой лучший воскресный наряд.
– Ты можешь просто надеть вот эту рубашку, – он указывает на вещь на полу.
Я улыбаюсь и забираю одежду, перед этим одев бюстгальтер, который вчера положила сверху на шорты. Когда я выбиралась куда-то с Ноа, и речи быть не могло о том, чтобы одеть брюки. До недавнего времени я ни разу не пользовалась косметикой, но одета была всегда мило. Интересно, что бы он подумал, если бы я провела время с ним в спортивных штанах и мешковатой кофте. Я всегда думала, что с Ноа мне комфортно. Я думала, что рядом с ним становлюсь собой, но на самом деле он ничего не знал обо мне. Он не знает меня настоящую, ту сторону моего характера, которую показал мне Гарри.
– Готова? – он спрашивает, и я киваю, собирая волосы в пучок.
Оставляю свой выключенный мобильник на тумбочке и иду на кухню за Гарри. Приятный запах кофе наполнил помещение, когда Энн стоит перед плитой, переворачивая блин.
– С Рождеством! – она поворачивается к нам и улыбается.
– Сегодня не Рождество, – Гарри говорит, и я посылаю ему свирепый взгляд.
Он закатывает глаза и дарит улыбку своей маме. Я наливаю себе чашку кофе и благодарю Энн за приготовленный завтрак. Мы с Гарри сидим за столом, когда она рассказывает нам, что эти блины ее научила готовить бабушка. Гарри внимательно слушает и даже улыбается во время завтрака.