After 3
Шрифт:
– Тебя что-то удивляет?
– я смеюсь во время поцелуя. Вкус её губ такой родной, и я был вдали от неё, живя в Чикаго в одиночку, так долго. Только её небольшие дозы были предоставлены мне за последние несколько лет.
– Нет, - её пальцы спешат расстегнуть мои штаны, и я задыхаюсь, когда она захватывает мой член через мои боксеры. Это было долгое время разлуки, чертовски долгое.
– Когда в последний раз ты… - не заканчивает она.
– Мы не будем говорить об этом, - прерываю ее, - Я не хочу слышать о нем.
– У нас ничего не было, - говорит она. Я тянусь назад,
– В самом деле?
– я спрашиваю, хотя я могу прочитать по выражению её лица, она как открытая книга.
– Да, никого. Только ты, - она дергает мои боксеры вниз, и я поднимаю ее на раковину, раздвигая ее бедра обеими руками.
– Блять, - я кусаю кончик своего языка, когда я обнаруживаю, что она не одела трусики.
Она смотрит вниз, растерянно.
– Была бы линия с моим платьем.
– Черт, я когда-нибудь умру из-за тебя, - мой член уже тверд, как гребанная скала, когда она гладит меня, когда ее маленькие руки двигаются вверх-вниз по всей длине члена.
– Мы должны спешить, - ноет она, в отчаянии, заманчиво, когда я скольжу пальцем по клитору. Она стонет; голова падает обратно на зеркало, и ее ноги открываются шире.
– Презерватив?
– я спрашиваю, едва в состоянии думать.
– Я не могу… Ну, знаешь. Я не могу… - она говорит это и ее глаза тускнеют.
Ничего не говоря, я ввожу палец внутрь нее, и ласкаю ее язык своим. Каждый поцелуй имеет признание: - Я люблю тебя, - я стараюсь показать ей это, - Ты нужна мне, - я целую ее шею, - Я не могу снова потерять тебя, - я ввожу свой член внутрь нее и стону вместе с ней, когда я ее заполняю.
– Так чертовски узко, - я хнычу. Я собираюсь кончить, дойдя до точки в течение нескольких секунд, но речь не о сексуальной неудовлетворенности для меня, речь о ней и обо мне, что мы действительно неизбежны. Мы это сила, которой невозможно сопротивляться, как бы мы ни старались, или как бы мы не пытались бороться с этим. Мы должны быть вместе, и это действительно неоспоримо.
– О, Боже, - она вдавливает ногти на моей спине, когда я подталкиваю ее тепло и вхожу в неё снова, на этот раз полностью. Она обвивается вокруг меня, ее тело приспосабливается к моему ритму так, как она всегда делает.
– Гарри, - Тесса стонет в мою шею. Я чувствую её зубы, прижавшиеся к моей коже, и мое возбуждение поднимается по позвоночнику. Я двигаю одной рукой за ее спину, потянув ее ближе ко мне, поднимая ее немного, чтобы достичь более глубокого угла проникновения, и используя другую руку, чтобы нащупать ее полные груди. Грудь выскальзывает из ее платья, и я сосу плоть, дергая ее твердые соски моими губами, а она стонет и стонет моё имя, когда я вхожу внутрь нее.
Мое имя звучит в то время, когда я тереблю ее клитор, одновременно делая толчки в нее. Звук шлепающих бёдер напротив меня, делает меня достаточно горячим, чтобы я смог возбуждаться снова и снова. Этого не было просто так чертовски долго, и она самая идеальная, кто подходит для меня. Я заявляю права на её тело, ведь, черт возьми, оно полностью владеет мной.
– Я люблю тебя, - говорит она, ее напряженным голосом, когда она
– Я слышал это, ты знаешь?
– я целую её пот выступивший бисером на лбу, и она улыбается в бреду.
– Мы снова ошиблись, - шепчет она, поднимая голову вверх, так что её глаза могут встретиться с моими.
– Неоспоримая, красиво, хаотично ошиблись.
– Не включай писателя на меня, - дразнит она, запыхавшись.
– Не отрывайся от меня. Я знаю, что ты пропала без вести и я тоже, - говорю я.
– Да, да, - она обхватывает руками мою талию, и я убираю назад волосы с её лба.
Я счастлив, я ебать в восторге, что она здесь, со мной, после всего этого времени, в моих руках, улыбается, дразнит и смеётся, и я не собираюсь разрушать это. Я узнал на своей шкуре, что жизнь не должна быть битвой.
Иногда ты делаешь дерьмо в самом начале пути, и иногда ты спотыкаешься во время него, но блин, всегда есть надежда. Там всегда еще один день, всегда есть способ исправить дерьмо, которое ты сделал людям, сделал больно, и всегда есть кто-то, кто любит тебя, даже когда ты чувствуешь, что ты совсем одинок и ты просто так, плывешь, ожидая следующего разочарования. Всегда лучше вернуться. Трудно смотреть на это все, но это так.
Тесса была там, полная отвращения и ненависти ко мне. Тесса и есть мой наркотик, Тесса была под влиянием моей жалости и моих дерьмовых вариантов. Она была там, когда я прошёл мой путь; она держала меня за руку весь гребанный путь; даже после того как она оставила меня, она была все еще там, помогая мне через него пройти. Я никогда не терял надежды, поскольку Тесса моя надежда.
Она всегда была и всегда будет.
– Сможешь ли ты остаться со мной сегодня вечером? Мы можем остановиться здесь. Просто останься со мной, - я прошу.
Она склоняется напротив, пряча грудь обратно в платье, когда смотрит на меня. Ее макияж размазался и щеки красные.
– Могу я кое-что сказать?
– Не смотря на то, что я только что задал тебе вопрос?
– я касаюсь кончиком носа своего указательного пальца.
– Да, - она улыбается, - Я ненавижу, когда ты не стараешься.
– Я вёл себя так, но… - она поднимает свой палец, чтобы заставить замолчать меня.
– Я ненавижу, когда ты не стараешься, но для меня это несправедливо говорить, потому что мы оба знаем, что я тяну на этот путь тебя. Я толкаю и толкаю, ожидая слишком много от тебя, и я была так зла на книги и все внимание, что я больше не хочу, и я позволю изменить свое мнение. Я чувствую, как будто я не могу простить тебя, потому что мне важно мнение других людей, но теперь я зла на себя, что я слушала их мнение. Меня не волнует, что люди говорят о нас, или обо мне. Только мне не все равно, что люди, которых я люблю, думают обо мне, и они любят и поддерживают меня. Я просто хотела сказать, что я извиняюсь за прислушивание к мнениям, которые не принадлежат моей голове.