Агент Низа
Шрифт:
Без труда ты можешь также извергать адское пламя. Для этого следует воспользоваться обычным дезодорантом в аэрозоли, предварительно натерев баллончик магическим порошком (ты найдешь его в том же конверте, что и данное письмо; химический состав я не сообщаю, поскольку и сам точно его не знаю). Натерев баллончик, помести его в использованный носок и оставь на ночь в северном углу комнаты, прикрыв этим листком, на обратной стороне которого начертано несколько кабалистических знаков. Они позволяют ингредиентам дезодоранта приобрести нужную силу. Адское пламя в аэрозоли можно применять как против лиц штатских, так и военных, расположенных на небольшом расстоянии, но никогда
Будь также внимателен, проникая сквозь стены. Да, да, ты обрел и такие способности, но помни, они дают тебе возможность проникать только сквозь традиционные стены — деревянные, каменные или кирпичные. В противном случае ты можешь увязнуть в древесностружечных плитах, армированном пластике или другой современной пакости. Стало быть, вначале надобно точно установить, с каким материалом ты имеешь дело.
При соответствующей концентрации воли ты можешь превращаться в любое животное. Однако поступай разумно, ты пока еще не осилил искусства трансформации, а ведь всегда существует риск, связанный с возвращением. Помни, пребывая в теле животного, ты будешь обладать интеллектом, равным средней арифметической твоего уровня и уровня того животного. Так что, если тебе захочется стать, например, улиткой, ваше среднеарифметическое будет столь невысоким, что не позволит тебе возвратиться в первоначальную форму. Да, еще одно: все заклинания действуют только в том случае, если они высказаны в состоянии полного покоя и решимости. Какие-либо колебания в момент трансформации могут повлечь за собой трудно предсказуемые последствия. Иные умения, как телепатия, гипноз, трансмутация металлов в золото, оживление умерших также входят в твою компетенцию, но требуют многих лет тренировки. Пока что я не советую тебе их применять.
Вернемся к проблеме вербовки. Если уговоры не помогут, добудь какой-нибудь предмет, принадлежащий данному объекту, накрой его листком бумаги, на котором по принципу зеркального отражения напиши сажей его имя. Потом повернись шесть раз через левое плечо (не смейся, это методы, испытанные на протяжении многих тысячелетий), и на бумаге проступит эффективный способ воздействия на упирающегося…»
«Например, какой?»
«Получив от вербуемого клятву в верности, а также установив способы контактирования (тут была отсылка к другой страничке, полной детальных поучений), скажешь ему, что операция начнется в день открытия шестого конверта.
На сегодня все. Если у тебя выпадет свободная минута, вспомни тепло своего дяди, которому в данный момент очень жарко, но ничего лучшего в старости, чем огненная сауна, еще не придумано.
Шестью шесть — шестьдесят шесть. С сердечными
проклятиями,
Я.»
Еще днем раньше на подобные поучения Фаусон прореагировал бы смехом, но водопад событий, спадающих стремительно, как вода в туалетном бачке имени Ниагары, заставил его сейчас воспринимать всерьез даже самые абсурдные замечания. Сконцентрировавшись и проверив фактуру туалетной двери (она была крепкой, довоенной, вероятно, дубовой), он решил проникнуть сквозь нее. Двинулся резко, смело сунул руку и голову в расступающуюся материю, но почти одновременно встретил некоторое сопротивление.
«Наверно, краска!» — он рванул сильнее, раздался треск.
Когда
«Близится полдень. Самое время нанести визит вежливости князю Дракуле», — подумал Мефф. Несколько мгновений он размышлял, не полететь ли к цели на швабре, висящей в прихожей, но припомнив о необходимости конспирации, остановился на трамвае.
— Слушаю? Продать? Купить? — спросил Меффа мужчина из-за прилавка.
Небольшое помещение было забито разнообразнейшими товарами, адресованными, судя по их внешнему виду, явно посетителям из беднейших слоев.
Фаусон, вернее, синьор Дьябло заколебался. Неужто перед ним известный князь с Карпат, вершина вампиризма, страховидло немого кино и противников почетного донорства? Хозяин лавочки скорее напоминал обветшавшего Вечного Жида, нежели крупного вельможу из Трансильвании. Хотя, с другой стороны, лысый череп, уши летучей мыши, мелово-белая кожа и глаза, сидящие так глубоко, что они напоминали огоньки в конце туннеля… Сам не зная почему, Мефф выговорил два слова, взятые из письма дяди:
— Шестью шесть!
— Шестьдесят шесть! — тут же выпалил продавец, полностью пренебрегая таблицей умножения. Одновременно его ушки летучей мыши беспокойно пошевелились. — Чего надо-то? — с легкой хрипотцой спросил он. — Я уже на пенсии.
— Поговорим! — строго сказал наш дьявол, поражаясь собственной решительности.
— О чем? Все обязанности я выполняю как требуется, о профессиональных тайнах помалкиваю, налог в фонд Низа плачу, генеральную линию Низшего Круга выдерживаю, провокационного кровососания случайных граждан не произвожу…
— Надо поговорить, — повторил Мефф.
Князь вздохнул. Запер на ключ дверь, вывесил карточку: «Временно закрыто. Инфляция» и пригласил гостя в служебку, точнее говоря, в шкаф, который, к удивлению Фаусона, оказался лифтом. Однако они поехали не в пекло, а всего лишь в подвал, оборудованный и обставленный с большим вкусом в дакийском стиле периода императора Траяна.
— Беда бедой, но жить на приличном уровне следует, — пояснил хозяин. — Есть какие-нибудь новые сплетни снизу?
— Я пришел не сплетничать, князь. Перед нами поставлена задача.
Дракула ощерился. Точнее, ощерил один клык, сильно разъеденный кариесом. Второй он утратил, надо думать, уже давно.
— Я не гожусь ни для каких заданий. Я пенсионер, эмигрант, больной человек, давно не практикующий. Как вы собираетесь меня использовать?
— В соответствии с квалификацией, — неопределенно ответил Мефф.
— Но это невозможно, совершенно невозможно! — воскликнул вампир-пенсионер. — Я уже забыл, как это делается. В серьезном деле я был бы только помехой. Низ давно уж должен бы делать ставку на молодежь!
— Есть приказ.
— Я чту приказы. Я лояльный член общества, но могу представить медицинскую справку. Вот… — тут он показал на отсутствующий клык. — Инвалидность второй группы. Повторяю, сердцем я с вами, то есть с нами, но я, ей бо… тьфу ты, ей черту, не знаю, чем могу быть полезен.
— Однако приказ…
— Я уже далеко не призывного возраста. Я — заслуженны ч ветеран секции страха, трижды отмеченный черным копытом, один раз даже с большой лентой. И вообще, видно там скверно с кадрами, коли вы обращаетесь ко мне, — голос князя, хоть и подрагивающий старческими тонами, с минуты на минуту становился все увереннее, вероятно, он оценил юного посланника и решил, что справится с ним. Вдруг он застриг ухом.