Агент перемен

Ли Шарон

— Вот эта регулировка.

Ал продемонстрировал ее действие, изменив высоту шести сидений раздельно, а также подвигав их вперед и назад.

— А! — восхищенно проговорил человечек. — Превосходно.

— И, конечно, здесь имеется личный комм с дополнительным каналом, с помощью которого можно следить за прогнозом погоды, курсом акций…

Он покрутил колесико, иллюстрируя свои слова, и клиент пробормотал что-то восторженное.

— В этой модели также предусмотрено управление внутренней средой… Вот здесь. Если их превосходительства

предпочли бы, например, более высокое содержание кислорода… Или большую влажность? А вот здесь можно поляризовать стекла, если они находят наш свет неприятным.

— Действительно, королева, — сказал коротышка.

— А здесь, — объявил Ал, постукивая по датчику, установленному с краю приборной доски, — находится генератор сигнала, который мы настроим так, чтобы он соответствовал статусу вашего посольства. Таким образом, полиции достаточно будет только направить на вас считывающий луч — и они сразу поймут, что вы важные особы и вас не следует беспокоить.

— Чудесно! — с улыбкой откликнулся его клиент. — Я уверен, что этот автомобиль полностью соответствует нашим требованиям.

Он отступил на шаг, вдруг нахмурился и замер, глядя на кузов цвета свежей зелени. У Ала сердце ухнуло в пятки.

— Не уверен, что этот цвет достаточно приятен.

Сердце Ала вернулось на положенное ему место.

— Как я мог это упустить! — Он поманил, коротышку обратно к приборной доске. — Вот это устройство: мы поворачиваем его вот так. А теперь смотрите!

Клиент послушно посмотрел, увидел, что кузов стал ярко-желтым, и расплылся в мальчишеской улыбке.

— Вы находите этот цвет приятным? — с надеждой спросил Ал.

— Позвольте мне переговорить с Т"карэзиана"аб.

Он отошел туда, где странное существо стояло, рассеянно глядя на обсуждаемый автомобиль.

— Мы почти приняли решение, брат, — проговорил Вал Кон, перейдя на смесь лиадийского и языка Стаи. — И я благодарю тебя за то, что ты был так добр, что согласился меня сопровождать. Не желаешь ли посмотреть на машину и сказать мне, когда она приобретет цвет, который доставит тебе удовольствие?

Помощник устремил свои огромные глаза на хрупкую фигурку своего самого младшего брата.

— Я выбираю цвет? — воскликнул он, обрадовавшись. — Это ты добр, брат, — а мне оказана честь. Я непременно буду смотреть и скажу тебе, когда оттенок мне понравится.

Коротышка вернулся к машине, на ходу улыбнувшись Алу, и сел на место водителя. Он взялся за регулирующее цвет устройство.

Цвет кузова из ярко-канареечного стал золотистым, потом янтарным, потом — бронзовым, потом — бежевым, потом — коричневым, потом — охряным, потом…

Громкий голос прогудел что-то непонятное, выведя Ала из ступора. Стоящая перед ним машина приобрела цвет, который антиквары называли «пожарный автомобиль».

Коротышка выбрался из-за руля и осмотрел дело своих рук, слегка прищурился, словно от слишком яркого света. Встретившись взглядом с Алом, он пожал плечами.

— А,

ладно. Мы арендуем эту машину, — заявил он, подходя к Алу и беря его за руку. — Посольство будет на этой планете один местный год. Давайте мы оплатим вам двухлетнюю аренду, чтобы вы не беспокоились за сохранность своего имущества. Это вас устроит?

Честный Ал заморгал, позволяя увести себя к конторе.

— О да, — с трудом выдавил он. — Вполне устроит.

— Прекрасно. Насколько я понимаю, вы можете прямо сейчас отладить генератор так, чтобы мы могли уехать на этом автомобиле?

Ал кивнул, окончательно лишившись дара речи.

— Превосходно! — вежливо проговорил коротышка. — А теперь о плате. Вы предпочтете земные монеты или лиадийские кантры?

Мири решила, что у этого Джастина Хостро дела идут недурно. Кабинет у него был почти таким же стильным, как у Сира Болдуина, хотя вкус, руководивший подбором настенной живописи и безделушек, был иным. Более искушенным, пожалуй. Болдуин был поклонником искусства Земли, хотя в библиотеке у него висел оригинал Беланзиума.

В личном кабинете Джастина Хостро висели два полотна Беланзиума, и на каждом изображался вид какой-то планеты из космоса. Характерное свойство, делавшее каждую настоящим сокровищем, заключалось в ощущении, будто зритель действительно находится в космосе, а этот мир висит перед ним, заполняя собой огромное окно обзорной палубы.

Мири переключила внимание с картин на Джастина Хостро, который удобно устроился за своим отполированным стальным столом.

— Вот сумма, которую мы обговорили. Пожалуйста, пересчитайте и убедитесь в том, что мы правильно поняли друг друга, — говорил он.

Точильщик выполнил его пожелание: он открыл предложенный ему кошель и вытащил прозрачные свертки с монетами. Мири отметила про себя, что это лиадийские монеты, но заставила себя сохранять невозмутимое выражение лица. Чертово состояние в лиадийских монетах. А ведь это — только пятьдесят процентов аванса. За ножи, которые гарантированно сломаются.

Точильщик разложил монеты кучками по семь, а потом смахнул каждую обратно в кошель. Он наклонил голову.

— Сумма правильная в том смысле, что это — первая половина общей стоимости, которую мы обговорили.

— Хорошо. — Мистер Хостро улыбнулся и вытащил из лежащей перед ним папки листок с распечаткой. — Это — список мест, куда следует направить первые партии. Желательно, чтобы в каждое было доставлено по три сотни, и таким образом первая партия составит три тысячи ножей. Для вашего удобства в документе места назначения обозначены как торговым, так и местным названием.

Он передал список Точильщику, который принял его и просмотрел.

— Это будет сделано, — сказал он, складывая лист и убирая его в кошель к монетам, — в течение следующего стандартного года, как мы говорили. Первая партия должна быть доставлена в первое место в течение ближайших трех стандартных месяцев, это правильно?