Агент перемен

Ли Шарон

Точильщик ответил взмахом руки, сообщившим его брату, что его выслушают следующим. Вал Кону осталось только поклониться и отойти.

Взяв кусок какого-то плода и ломоть крошащегося золотистого сыра, лиадиец уселся на край более высокого стола чуть в стороне от черепах и приготовился дожидаться своей очереди, вооружившись терпением и болтая не достающей до пола ногой.

Проходя мимо молодого человека, Сильвия улыбнулась и наклонила голову. Она знала, что выглядит отлично и что костюм подчеркивает ее внешность.

Никаких платьев массового пошива из камердинера! Это платье было сшито специально для нее настоящим художником, и каждая линия громко заявляла об этом.

Она приостановилась, пытаясь найти в вестибюле высокую спортивную фигуру своего жениха, и чуть было не просмотрела его — он сидел в алькове, полускрытым за комнатными растениями. Улыбаясь, она направилась к нему, а потом, заметив, что он не один, приостановилась у колонны, чтобы оценить ситуацию.

В алькове с ним оказалась крошечная женщина, одетая в поношенный кожаный костюм вроде тех, которые носят рабочие космических кораблей и солдаты-наемники. У нее были рыжие волосы, заплетенные в косу и уложенные вокруг головы аляповатой медной короной.

Сильвия вспомнила, что Ангус был наемником: это был короткий эпизод, пока он был еще подростком. Он не упоминал никаких друзей, которые бы остались у него с того времени, но, возможно, эта маленькая женщина относится именно к ним? Сильвия собралась было продолжить свой путь, намереваясь проявить любезность по отношению к неотесанной знакомой жениха.

Ангус снял с шеи цепь и вручил ее маленькой женщине, которая немедленно спрятала ее к себе в кошель.

Сильвия оцепенела.

Ангуса грабят!

В душе Сильвии поднялось возмущение. Никто не смеет грабить ее и ее близких! Этого просто не делают. Похоже, этой малышке очень нужен урок этикета.

Она задержалась еще на секунду, запечатлев в памяти все детали одежды и внешности незнакомки, а потом резко развернулась и направилась к ряду коммов, расположенному в дальней части вестибюля.

Заказав разговор за счет вызываемого (Сильвия не носила при себе мелочи), она набрана номер личного телефона в рабочем кабинете своего отца.

На вызов немедленно ответил его адъютант, который чуть наклонил голову, как только ее узнал.

— Привет, Мэтью, — проговорила она, как всегда любезно. — Пожалуйста, немедленно соедини меня с отцом. Это очень важно.

— Конечно, миз Хостро.

— Так, Инталья: веди свою группу на уровень развлечений. Установи наблюдение за выходами и лифтами.

Корнблатт, оцепи этот вестибюль. Пусть кто-нибудь дежурит в центре связи и еще кто-то — у главной силовой установки.

Смит, мы с тобой и вот эти ребята будем наблюдать за лифтами в вестибюле. И все вы помните: это — крайне опасные личности. Мы предпочли бы захватить их живыми, но если понадобится, стреляйте на поражение. По местам!

— Ну, младший брат,

я рад, что ты вернулся. Этот мой брат описал, как ты проявил свое художественное мастерство при приобретении машины, при этом сделав вид, что ты ее не приобретал. Гениально. Такого художника, как ты, мир еще не видел.

— Ты очень добр, — пробормотал объект его похвал, отряхивая пальцы от сырных крошек. Он подался вперед. — Точильщик, где Мири?

Т"карэ на секунду задумался над этим вопросом.

— Не знаю, брат. Она упоминала о том, что ей надо завершить какое-то дело. Кроме этвго…

Он покачал своей массивной головой.

— В более ранний период этого дня мы ходили с ней вместе, — сказал он, — и разговаривали о вещах, имевших для нас важность. Она очень удивилась, обнаружив, что вступила с тобой в брак, мой брат.

Вал Кон оцепенел. Присутствуй при этом Мири, выражение его лица в эту секунду заставило бы ее расхохотаться. Он глубоко вздохнул.

— И это вполне понятно, — согласился он, хотя его голос едва заметно подрагивал.

Хранитель, разглядывавший узор ковра, на котором он сидел, поднял глаза.

— Мы хотели только увеличить радость, когда прошлой ночью нам показалось, что ты заключил ножевой брак с нашей сестрой. Конечно, ты не сказал нам, что намерен это сделать, но нам известно, как торопливы вы, люди, и наш старший брат счел, что если ты обдумывал в тот момент свою следующую композицию, то мог быть настолько рассеян, что забыл проинформировать своих братьев. Мы сделали плохо, брат?

Он облизал сухие губы, мысленно просчитывая варианты.

— Да, — сказал он. — Боюсь, что вы сделали плохо.

— Это меня печалит, — сказал Хранитель. — Можно ли нам спросить, в чем именно дело?

Наступила довольно долгая пауза, которая потребовалась Вал Кону на то, чтобы прогнать полоску цифр, бежавшую перед его мысленным взором. Он вздохнул.

— Это очень запутанно, брат. Наибольший ущерб был причинен тогда, когда вы назвали ее моей супругой. Она меня боится, а это заставит ее бояться меня еще сильнее. Однако это можно будет исправить.

— Она боится тебя, брат?

Этот вопрос задал Помощник, но Вал Кон повернулся к самому старшему из них.

— Точильщик, пожалуйста, скажи мне, когда Мири рассталась с тобой и что именно она сказала.

Точильщик моргнул своими огромными глазами.

— Было три часа, когда я вошел в вестибюль этого гьотта, а юнейшая из моих сестер покинула меня у двери всего на один вздох раньше. Ее слова были ответом на мой вопрос о том, когда она к нам вернется. Она сказала: «Думаю, довольно скоро. Ничего сложного, но этим надо заняться». С этим мы с ней расстались.

Он протяжно выдохнул воздух, который задержал, дожидаясь ответа. Маловероятно, чтобы Мири солгала Точильщику. Он закрыл глаза и потер лоб.