Агент таурель-класса
Шрифт:
– Вот же зараза, – простонала, морщась от неприятных ощущений в руке.
Облачко пара сорвалось с губ и растаяло в прохладном воздухе, а я принялась растирать окоченевшую конечность.
«Днём жара, ночью холодно, прямо как в пустыне…».
Частично действия помогли, частично не очень, потому что неожиданно проснулся желудок и издал громкую трель, напоминая, что нерадивая хозяйка забыла его покормить. Сдавленно шипя и проклиная всё на свете, я нашла в рюкзаке самую тёплую кофту, кое-как натянула её и выбралась из палатки.
От костра остались тлеющие черно-оранжевые угли с редкими алыми вкраплениями.
Звяк.
Оказывается, кто-то оставил миску с остатками сырого мяса.
«Странно, что ларки приготовили лишь часть дичи… Хотя, впрочем, мне же лучше. Неужели я не справлюсь сделать ужин для себя?»
Приободрённая находкой, я выцепила самый крупный кусок и аккуратно вытянула его над красно-рыжими угольками, придерживая большим и указательным пальцем. Несколько капель сорвалось с мяса – и угли зашипели. Упругая влажная волна тепла тут же ударила в ладонь.
«Интересно, сколько времени так надо держать его? Пары минут хватит?»
– Оригинальный способ готовки еды.
Низкий мужской голос прорезал тишину и заставил вздрогнуть. Крупные загорелые мускулистые бёдра нарисовались в каких-то десятках сантиметров от моего лица, и рука непроизвольно коснулась алой головёшки, я сдавленно вскрикнула и выронила кусок мяса в золу. Инстинктивно потянула палец в рот, запрокинула голову и… замерла, встретившись взглядом со златогривым ларком. Тем самым, что не дал мне упасть и разбить нос.
Огромный широкоплечий ларк с возмутительно голым торсом стоял так близко, что нельзя было не почувствовать его собственное тепло, которое ощущалось совершенно иначе, чем тепло от огня. Жарче, что ли?
Палец, зараза, болел. Перекатить подушечку языком во рту и прижать к нёбу, чтобы щипало меньше – сработало на уровне рефлексов.
Острый кадык мужчины дёрнулся. Вертикальные зрачки часто-часто запульсировали. Наглый серо-зелёный взгляд с жадностью впился в мои губы, а затем скользнул ниже… Широкие ноздри, рваный выдох.
Во рту пересохло, сердце затрепыхалось пойманной в силки птицей, а краска стремительно залила лицо. Мне хотелось проклясть себя за двусмысленность действия… Шварх! А если он это примет за приглашение?..
Очень медленно я вынула обожжённый палец изо рта.
– Я… тут… еду готовила.
Звуки собственного голоса оцарапали горло.
– Я заметил, – произнёс мужчина и наконец-то разорвал зрительный контакт. Стоило мне только тихонько выдохнуть, как ларк оседлал бревно, широко разведя крепкие бедра, при этом его коленка коснулась моей. – Ты обожглась? Дай посмотрю.
Прозвучало коротко и отрывисто, как приказ на военном истребителе.
– Нет! – вырвалось у меня, стоило ларку пошевелиться.
– Лейла, ты отказываешься дать осмотреть травму?
Я повторно выругалась про себя. Ответ прозвучал резко, а внезапный ночной гость нахмурился. Однако прежде, чем он спросил ещё что-то, я отодвинулась, насколько позволяла длина бревна – сантиметров на десять. Дурацкое мужское колено жгло через ткань брюк похлеще, чем угли.
Молчание затягивалось.
«Вселенная, ну почему они такие?!»
Какие именно «такие», не получилось сформулировать даже мысленно.
– Нет, я имела в виду, что у меня всё в порядке… нет никакой травмы, – прочистив горло, сообщила и, чтобы как-то разрядить атмосферу, добавила: – Откуда ты знаешь моё имя?
– Услышал.
«От кого? Кто из людей ему сказал? Почему сам не спросил, как меня зовут?»
Я настолько удивилась, что вновь посмотрела на ларка. Он усмехнулся, явно понимая и наслаждаясь тем, как на меня действует. Обнажённый, самоуверенный, расправивший сильные плечи, с каменным рельефным прессом, в неподобающей близости на шварховом бревне, да ещё и среди ночи, когда вокруг все спят. Раздражение от этой кривой усмешки вмиг затопило с головой. Захотелось осадить… и проверить догадку.
– Почему вместо тебя место предводителя отряда занимает другой воин?
Лицо ларка мгновенно изменило выражение, в оливковых глазах с вертикальными зрачками полыхнул огонь.
– Кто тебе это сказал? Кто из моих людей проговорился, что вождь – это я?
Осознавая, что, скорее всего, сморозила глупость, я коротко выдохнула:
– Догадалась.
Внутри всё застыло в ожидании вспышки гнева мужчины, но её не последовало. Вместо этого ларк приподнял густые светлые брови:
– Ого! Приятно удивлён твоей наблюдательностью. Что ж, тогда я Арх-хан. – И потянулся к углям.
Я с лёгким интересом наблюдала, как он достал упавший кусок мяса, накидал веток в остатки углей, раздул огонь. На Цварге мне не доводилось разводить костры.
– Я думал, люди время от времени ходят в походы, – словно прочитав мои мысли, сказал ларк. – Твои друзья, по крайней мере, знали, что мясо следует проткнуть веткой, чтобы не обжечься.
«Не врать», – всплыло в голове одно из наставлений Дафны.
– Я ни разу не готовила на огне.
Арх-хан неожиданно весело фыркнул, будто я сказала «я не знаю, как правильно надеть свитер» или «я ни разу не водила флаер». Черты его лица удивительным образом преобразились – стали мягче, на подбородке появилась очаровательная ямочка. Я моргнула – и всё прошло. Ларк дождался, пока оранжевое пламя поглотит подношение, и принялся нанизывать сырое мясо на длинную, зачищенную, как копьё, ветку, а затем хитрым образом приспособил её над огнём на двух рогатинах. Стоило Арх-хану разделаться с остатками дичи, как ноздри игриво защекотал ароматный запах готовящейся еды.
– Хм-м-м, а ты, кстати, разве не ужинала? – он спросил это само собой, так, как спрашивают на Цварге матери, а поужинали ли их дети.
Я настолько задумалась, что внезапный вопрос застал врасплох. Ответить «нет» означало вызвать у ларка резонный вопрос, что же я делала в это время. Ответить «да» – прямо соврать. Немного поколебавшись, сказала:
– Я проснулась, потому что замёрзла, а когда пришла к костру, нашла ту миску и решила заодно и перекусить.
– Замёрзла? – удивился Арх-хан весьма искренне. – Хочешь, я тебя согрею?