Агент влияния
Шрифт:
А что касается: враг, или не враг США – конечно, враг. Как и любая империя, США должны расширяться, должны распространять влияние на весь мир. Захватить весь мир! В конце концов, в мире останется только одна страна, так вот США желает, чтобы это были именно они, Штаты. И не путем слияния, как равноправные партнеры, не путем установления договоренностей, а варварски, уничтожая, втаптывая в грязь, сжигая всех, кто противится воле этой Империи! Это стиль поведения США, этим они живут. И это очень плохо.
Кто-то может сказать, что Советский Союз такая же империя, и что он делает то же, что делает США. И тоже мечтает распространить
Каким образом Рон выбил нам места в самом первом ряду, прямо у ринга – не знаю. Но факт – мы сидели почти у самых канатов, нюхали пот, вдыхали пыль и слушали дикие вопли, которые издавали эти накачанные мужики.
Действо меня не зацепило, что называется – абсолютно. Эти раскрашенные клоуны в своих дурацких нарядах выходили на ринг, вращали глазами, орали, рассказывали какие-то свои истории, в которых обвиняли противника в разнообразных грехах, а потом обещали раскатать его по рингу, превратить в лепешку, порвать, растерзать… ну и всяко разно, настолько, насколько хватило фантазии у тех, кто эти дебильные тексты сочинял.
И начиналось представление. Здоровенные детины прыгали на противника с канатов как обезумевшие макаки, заламывали руки и ноги вытаращивая глаза, и заломанный противник изображал невероятные страдания, завывая и стуча окорокообразной рукой по гулкому двойному помосту. Именно двойному – мне-то все хорошо вблизи видно! Эти придурки все удары по противнику наносили, притопывая ногой! Ну, чтобы гул по залу – вроде как по тулову крепко врезал!
Вначале мне было смешно – зал свистел, орал, люди вставали со своих мест, когда очередной мордоворот наносил «подлый» удар своему светлому сопернику. Кажется, у них это называется «хил» – это про бойца-«злодея». Роль такая: «Плохой парень». Его ненавидит весь зал – ведь он наносит подлые удары со спины, выбрасывает в зал рефери, материт зрителей и все такое прочее. Обычно он эдакий брутальный чувак-брюнет с горбатым длинным носом. Ну – типа итальянец или француз. А есть «фейс» – это «Хороший Парень». Само собой – у него англо-саксонский тип лица, светлые, или золотые волосы, и вообще он эдакий душка.
Но надо отдать должное устроителям этого безумия – Добро тут не всегда побеждало. У меня на глазах «фейса» «типа победил» здоровенный черный парнюга двух метров роста, эдакий негритянский культурист по типу Ронни Коулмена, многократного «Мистер Олимпия».
Мышцы, мышцы, мышцы! Да, в сравнении со мной – просто красавчик. У меня все-таки больше жилы, да и рельефа такого яркого нет. Хотя за этот год я все-таки хорошо подтянулся – особенно после того, как неожиданно стал молодеть.
Кстати – надо с этим что-то делать. Может седину себе навести? Ну вот как теперь жить – был почти седым, и вдруг, ни с того, ни с сего – почернел! Видно же! Спросят – а как так случилось? Единственное, что можно ответить: крашу волосы! Ну вот такая у меня, понимаешь ли, блажь! В пятьдесят лет решил выглядеть как тридцатилетний – что, возбраняется? Подумать надо над этим. Крепко подумать.
Ну, так вот: этот черный культурист
Умора! Рупь за сто, что стульчик этот сделали из легкой фанеры и его можно свободно разбить о колено! Да что же у них все так тупо? Так явно и топорно? Риторические вопросы, ага… Омерика, чоуж там! Нам, дикарям, не понять!
К самому концу «соревнований» я уже откровенно устал и заскучал. Не спасла и банка пива с бутербродом, которые купил мне у «бродячего» торговца вездесущий Рон, азартно вопивший вместе со всем этим жующим и орущим стадом зрителей. Пиво оказалось не очень холодным, бутерброд совсем не вкусным, а представление тупым и не таким интересным, как его представлял мне Рон. Хотелось уйти, но ведь неудобно – человек расстарался, билеты добывал, заботился обо мне. Нехорошо! Досижу до конца, тем более что осталось уже немного…
Последняя пара, финалисты – тот самый негр-культурист, «Плохой Парень», и высоченный парнюга со светлыми волосами, увязанными в косу. Эдакий то ли норманн, то ли… не знаю, кто, но в общем – европеец. И против него – Черный Демон! Ну да – именно так его и объявлял ведущий этого спектакля: «Черный Демон»! Морда разрисована белилами, грудь тоже в полосах, как у зебры – видимо он изображал эдакого дикаря из джунглей – жестокого, подлого, какими и бывают (само собой!) черные дикари.
Я не ксенофоб, но вообще-то настороженно отношусь к так называемым «афроамериканцам». Мне не нравится их поведение – хамство, разнузданность, это всегдашнее желание взять, ничего не отдав взамен. Кстати сказать, и нападение банды «черных» никак не прибавило мне уважения к представителям этого сообщества.
Но при всем, при том – выставлять единственного черного парня «хилом», мне кажется это не очень порядочно. Это самое что ни на есть возбуждение расовой ненависти. Мол – вот он, черный негодяй! Видите, какие эти негры – зверюги?!
Ей-ей в ненависти черных к белым есть своя правда. Через тридцать лет они дадут жару белым – все припомнят! И что было, и что не было!
Впрочем – уже при поминали. В 1968 году был бунт черных. После убийства Мартина Лютера Кинга. Несколько дней бунтовали, еле-еле успокоили потомков африканских рабов. За 4 дня волнений погибло двадцать человек, несколько тысяч было ранено, несколько десятков тысяч арестовано. И эти люди ничему не учатся…
Само собой, черный не выиграл боя, который проходил так, как я и ожидал – по стандартному сценарию всех дурацких боевиков: вначале главного героя долго и жестоко лупят, избивая всеми доступными злодею способами. В конце избиения главный герой вдруг собирается с силами, встает, проклятьем заклейменный, и навешивает люлей проклятому супостату. Это настолько уже навязло в зубах, настолько тупо – что слов нет! Одни выражения.
И я почти уснул, так мне это все стало скучно. Грохот, удары с топаньем ногой, крики и потная вонь. Сто раз себя выругал за то, что согласился поехать с Роном! Лучше бы в Центральном парке погулял, и на лужайке под солнышком повалялся! А то лето в разгаре, а я бледный, как поганка, ни малейшего загара!