Агент
Шрифт:
Токмаков хотел было спросить о чём-то, но Кирилл остановил его поднятием руки.
— Времени мало, главком! — сказал он нетерпеливо. — Мне нужно успеть передать вам две важные новости. Одну я узнал буквально вчера, по прибытии в Тамбов. Там большевики формируют 1-ю конную армию в семнадцать тысяч сабель. Ей приданы два бронепоезда, ещё один состав, набитый оружием, оставлен на разъезде у станции Обход — уголь кончился. Поезд охраняется головорезами из автобронеотряда, но их немного, человек сорок. Если навалиться по-умному, можно разжиться и винтовками, и пулемётами, и даже парой броневиков!
Главком присвистнул.
— А вторая
— На Тамбов идёт конный корпус генерала Мамантова. [133] Нет-нет, белые не перешли в наступление, генерал отправился в рейд по тылам красных. Так вот, вам велено передать, что Мамантов припас для Партизанской армии десяток пушек — с упряжками, с зарядными ящиками, всё как полагается. Плюс боеприпасы — и ещё два броневика. Завтра или послезавтра казаки будут в Тамбове.
— Едрить твою налево!.. — выдохнул Токмаков. Нахмурившись, он подозрительно глянул на Авинова. — Смотри, однако! Ежели это провокация, тебе не жить — посажу на кол рядом с Кровавой Сонькой!
133
Сложно сказать, как писать правильно — «Мамантов» или «Мамонтов». В ходу были оба написания.
— Обойдусь без такого соседства, главком, — усмехнулся Кирилл. — Только давайте поживее! Красные, хоть и любят волынить, но могут поспеть с паровозом — и уведут огнестрельные игрушки прежде вас.
— Ишь ты, — буркнул его визави, — раскомандовался тут… Авдеич!
Тот вихрем ворвался, вскидывая обрез.
— Да погоди ты стрелять! — рассердился главком. — Собирай подводы большевицкие, едем к Обходу. Буди Митрофановича, пущай поднимает Кирсановский и Низовой полки!
— Щас! — бросился к дверям Авдеев.
— А Колесникову передашь, [134] — крикнул ему вслед Токмаков, — штоб 1-й Богучарский готовил!
— Ага! — донеслось со двора.
— Торопыга… — буркнул главком. Оборотясь к Авинову, он сказал задумчиво: — Да кто ж ты такой есть?
Штабс-капитан улыбнулся.
— Меньше знаешь, — мягко проговорил он, — крепче спишь!
Объявив «поход на Тамбов», Пётр Михайлович и сам не ожидал такого подъёма и воодушевления.
134
Вахмистр Колесников командовал 3-й Конно-подвижной армией. Повстанцы пользовались теми же званиями, что и красноармейцы, — командир роты, командир взвода и т. д., но и чин вахмистра ввели тоже.
— Намылим верёвки Лениным и Троцким! — орало трудовое крестьянство, потрясая вилами да ружьями. — Перебьём камунию!
И вышло в поход мужицкое войско. Кавалерия скакала без сёдел, пехота топала в лаптях. Погромыхивали по-прежнему пустые подводы, лишь кое-где над тележными бортами высовывались рыла пулемётов.
Авинову Токмаков вернул коня и седло, оставив пока без маузера. Кирилл и тому рад был. Жив — и ладно.
Кто-то голосистый пел заунывно:
Что-то солнышко не светит, Коммунист, взводи курок. В час последний на рассвете Расстреляют под шумок. Ох, доля, неволя, МогилаГлава 20
ОТРАЖЕНИЕ
Сообщение ОСВАГ:
КРЧ Особого Совещания провела блестящую операцию, арестовав членов Екатеринодарского подпольного комитета. Коммунисты, руководители подполья Галаган (Антон), Пивоваров (Роберт), Френкель с женою Анной (Француз и Француженка), Новикова (Иван Иваныч), Тер-Петросян (Камо), Кожина (Патя), Хмельницкий-Хмелевский (Хмилька) расстреляны. Остальные приговорены к различным срокам каторжных работ.
В результате слаженных действий контрразведки, жандармерии и полиции удалось также ликвидировать две боевые дружины большевиков и «красно-зелёный» партизанский отряд «Гром и молния».
Смеркалось. Состав, загнанный в тупик, выделялся горбатыми тенями броневиков, укрытых брезентом. Стояла тишина, изредка перебиваемая раздражённой бранью, — свердловцам хотелось гульнуть, пройтись по Тамбову гоголем, а вместо девок и водки какой-то железнодорожный пустырь!
Было ещё довольно светло, Авинов легко различал черты лиц повстанцев, лежавших рядом в кустах. Ближе всего к нему находился Тулуп — парень довольно лыбился, предвкушая знатную добычу. Словно почувствовав взгляд Кирилла, он обернулся к нему, пошебуршился — и протянул маузер с большой цифрой «9», вырезанной на рукоятке и залитой красной краской. [135]
135
«Маузер К-96», иначе «девятка», рассчитанный на патроны калибра 9 мм.
— На! — шепнул он. — А то совсем без ничего…
Штабс-капитан благодарить не стал, кивнул только.
— Авдеич, — донёсся едва слышный голос Токмакова, — твои заходят с той стороны.
— Ага…
— Только чтоб тишком да тайком.
— Понял, командир.
И тут издали донёсся свисток паровоза. Авинов выругался про себя. Не вовремя-то как!
— Вперёд, вперёд! — заторопился главком.
Повстанцы шустро подались к заветному поезду, обходя его, ныряя под вагонами. Свердловцы, видать, тоже расслышали сигнал — и очень оживились, полезли изо всех щелей, как тараканы.
— Огонь! — прошелестел приказ, и грянули пулемёты, долбя по стенкам вагонов, выбивая короткие звоны из рельсов, сочно, плотоядно чмокая по телам. «Вовремя, однако!»
Глухо затарахтел «максим» с другой стороны состава, и лишь теперь свердловцы, застигнутые врасплох, стали оказывать сопротивление — из окон вагонов пошла бешеная стрельба из винтовок и револьверов. Огонь так и расцветал из дул крестоцветиями порохового пламени, в мгновенных отсветах шатались тени.
— Авдеич, гранатами их! Гранатами!
Авинов заметил двоих матросов, возникших на платформе с грузовиками. «Братишки» принялись сдирать брезент, видать, жаждали дорваться до спаренных пулемётов. Кирилл снял одного. Второй уже нырнул в кузов — тент вспух горбом, заколыхался — и вздрогнул от попадания, опал.
А паровоз был уже совсем рядом, прячась за леском, но выдавая себя дымом из трубы, бившим в небо чёрным султаном. Пыхтящая машина вывернула, сверкнув треугольником прожекторов, горевших довольно тускло. Локомотив то и дело расправлял белые усы пара, шипел, тормозя, — могучие шатуны всё ленивей вращали колёса, — и тут рванули гранаты.