Агентурная сеть
Шрифт:
— Мне пришлось прекратить с ним связь, — ответил Логан.
— А в чем дело?
— Мы проверили его на детекторе и пришли к выводу, что он связан с КГБ!
Так прояснилась причина резкого прекращения контакта Логана со Стороженко. Оставалось выяснить, когда и где американцы сумели посадить нашего агента под этот проклятый детектор!
И вот оказалось, что обычно Логан встречался с ним в разных местах на берегу океана, где они делали вид, что ловят рыбу. Но одна из последних встреч по настоятельной просьбе Логана состоялась в маленькой
Проанализировав эту встречу, резидентура КГБ пришла к выводу, что именно тогда американцы смогли бесконтактным способом проверить Стороженко на детекторе и сделать вывод о том, что он является подставой.
И все же находились люди, которые, несмотря на несомненную эффективность «детектора лжи», научились обманывать это чудо американской техники и скрывать от проверяющих то, что им хотелось скрыть, будь то употребление наркотиков, прелюбодеяние, финансовые злоупотребления или продажа иностранной разведке государственных секретов. Я не исключал, что подобное случалось и с «Ринго», а потому спросил:
— Вам что, никогда не приходилось обманывать детектор? Неужели вы всегда были абсолютно искренни, когда вам залезали в душу?
«Ринго» прикурил очередную сигарету, сделал несколько затяжек и сказал:
— Поверьте, мистер Вдовин, скрывать какие-то факты, относящиеся к личной жизни, и пытаться отрицать связь с противником — не одно и то же!
Мне трудно было оспаривать это утверждение. Я ни разу в жизни не проходил проверку на детекторе, потому что такие проверки в КГБ никогда не проводились, и тем более мне не приходилось отрицать связь с противником, потому что меня никто и никогда в этом не подозревал.
«Ринго» сделал глубокую затяжку, прикрыл глаза рукой и погрузился в глубокое раздумье.
Возникшая пауза не показалась мне очень продолжительной. Но когда мы потом отхронометрировали запись нашей беседы, оказалось, что «Ринго» думал более трех минут. А точнее — двести шестнадцать секунд! Наконец, он отвел руку от лица, поднял на меня глаза и спокойно, но решительно сказал:
— Нет, мистер Вдовин, можете делать со мной, что хотите, но пока я служу в компании, на сотрудничество с вами я не пойду!
Когда мужчина, находясь в здравом уме и будучи совершенно трезвым, делает такое заявление, я не могу ему не верить! Я уже собрался поставить крест на нашей затее и приготовился перейти к той части беседы, которая должна была убедить «Ринго» в нецелесообразности каких-то неразумных шагов, как он заговорил снова.
— Но когда я уволюсь из компании, у меня, возможно, появится потребность в деньгах, чтобы начать свое дело. И тогда я смогу продать вам кое-какую полезную для вас информацию. На этот случай я хотел бы иметь возможность безопасно и быстро установить контакт с вашим представителем. Разумеется, не в Штатах, а в более подходящей для этого стране.
Такой неожиданный
Когда имеешь дело с искушенным и готовым на все профессионалом, следует полагаться исключительно на здравый смысл, а не на интуицию. С точки зрения здравого смысла, его слова были или элементарной отговоркой, или попыткой с наименьшими потерями выйти из затруднительного положения, а заодно получить сведения о том, как внешняя разведка КГБ осуществляет связь с потенциальными источниками информации. И вообще, все это здорово попахивало провокацией!
Но, вопреки здравому смыслу, я почему-то поверил в то, что это не пустые обещания, что «Ринго» поступит именно так, как говорит, и рано или поздно установит с нами связь.
Чтобы выиграть время для обдумывания и прощупать, насколько серьезны его намерения, я, правда, без особого нажима, попробовал уговорить его не увольняться из ЦРУ. Но «Ринго» твердо стоял на своем и мои уговоры ни к чему не привели.
Что мне оставалось делать? Как говорят в таких случаях, принять за основу его предложение, дать несколько полезных советов, где, когда и каким образом войти с нами в контакт, и высказать надежду на новую встречу…
Заканчивая беседу с «Ринго», я и предположить не мог, что спустя всего несколько лет передо мной остро встанет тот же вопрос: уйти или остаться?! И что я так же мучительно, как он, буду искать на него ответ.
43
После этой беседы с «Ринго» я проработал в стране еще ровно два года.
За это время произошло много примечательных событий, для рассказа о которых мне потребовалось бы отнять у читателя слишком много времени. Поэтому остановлюсь на главных.
Еще до конца года более чем наполовину сменился личный состав резидентуры. Одновременно произошли большие кадровые перемены в посольстве и других советских учреждениях.
Из моих сотрудников первым заменился радист-шифровальщик Ноздрин. Вместо положенных двух лет он отработал без отпусков почти три года.
В конце июня покинул страну Лавренов: срок его аккредитации истек, запрашивать в местном министерстве информации продление не имело смысла, поскольку от «Атоса» нам было известно, что продления он все равно не получит. Но до своего отъезда Лавренов успел все же добиться заметного прогресса в разработке «Бао».
Тот оказался довольно сговорчивым человеком и дисциплинированным агентом. По настоянию «Атоса» он стал регулярно посещать квартиру Лавренова, не докладывая, естественно, своему послу о встречах с советским журналистом, который к тому же подозревался в принадлежности к советской разведке. По тем временам и порядкам, установленным для всех китайских граждан, несанкционированные контакты с любым советским гражданином, не говоря уже о подозреваемых или установленных сотрудниках советской разведки, представляли самый серьезный криминал и жестоко карались!