Агнец
Шрифт:
— Хочешь занять его место? — осведомился Юстус. Фарисей съежился: от подобной угрозы вся его решимость мгновенно растаяла.
— Ну? — Юстус шагнул вперед, и толпа вокруг него раздалась. — Ты говоришь за весь свой народ, фарисей. Вели им выдать мне убийцу. Или ты хочешь, чтобы я распинал евреев, пока не попадется виновный?
Иебан засуетился и залопотал какую-то мешанину из стихов Торы. Я огляделся: Иеремия стоял всего в нескольких шагах за моей спиной. Перехватив мой взгляд, он сунул руку под рубаху —
— Иосиф не убивал солдата! — крикнул Джошуа. Юстус повернулся к нему, а фарисеи воспользовались моментом и юркнули в толпу.
— Я знаю, — ответил Юстус.
— Правда?
— Конечно, малец. Его убил не плотник.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
Юстус подал знак одному из своих легионеров, и тот шагнул вперед, держа в руке небольшую корзинку. Центурион кивнул, и солдат ее опрокинул. На землю перед нами с глухим стуком вывалился отбитый каменный пенис Аполлона.
— Ой-ёй, — выдохнул я.
— Потому что его убил каменотес, — сказал Юстус.
— Мамочка, а он действительно впечатляет, — сказала Мэгги.
Я заметил, как Джошуа бочком протискивается поближе к трупу римского солдата. Надо отвлечь Юстуса.
— Ага! — сказал я. — Кто-то забил твоего солдата насмерть каменной писькой. Очевидно, поработал грек или самаритянин — ни один еврей до такой штуки даже не дотронется.
— Правда, что ли? — спросила Мэгги.
— Господи, Мэгги.
— Кажется, тебе есть что мне сказать, мальчик, — сказал Юстус.
Джошуа возложил руки на мертвого солдата.
Я ощущал на себе взгляды всей толпы. Интересно, где сейчас Иеремия? За моей спиной, готовый ножом заставить меня умолкнуть? Или сбежал? В любом случае я не мог вымолвить ни слова. Сикарии не работают в одиночку. Если я выдам Иеремию, сикарийский кинжал прикончит меня еще до Шабата.
— Он не мог бы тебе ничего сказать, центурион, даже если бы что-то знал, — сказал Джошуа, вернувшись к Мэгги. — Ибо в наших священных книгах записано, что ни один еврей не станет закладывать другого еврея, какой бы вонючкой тот или другой ни оказался.
— Действительно записано? — прошептала Мэгги.
— Теперь — да, — прошептал в ответ Джош.
— Это ты меня вонючкой назвал? — спросил я.
— Узрите! — Какая-то женщина в первом ряду ткнула пальцем в мертвого солдата. Другая завопила. Труп двигался.
Юстус оглянулся на шум, а я тем временем пошарил взглядом в поисках Иеремии. Он по-прежнему маячил за мной, прячась за спинами. Но, как и все остальные, разинув рот, смотрел на мертвого солдата: тот уже поднимался с земли и отряхивал тунику.
Джошуа не сводил с легионера сосредоточенного взгляда, но теперь не трясся и не потел, как на похоронах в Яфии.
К своей чести, Юстус, хоть сперва и зримо испугался, не дрогнул, когда труп на негнущихся
— Докладываю о нападении, господин. — Бывший покойник довольно прерывисто отсалютовал по-римски.
— Ты же… ты умер, — вымолвил Юстус.
— Никак нет.
— У тебя вся грудь ножом истыкана.
Солдат оглядел себя, осторожно потрогал раны и перевел взгляд на командира.
— Похоже, немного поцарапался, господин.
— Поцарапался? И это — царапины? Да тебя проткнули ножом полдюжины раз. Ты мертв, как грязь под ногами.
— Вряд ли, господин. Смотри, даже кровь не течет.
— Это потому, что она вся уже вытекла, сынок. И ты умер.
Солдат вдруг покачнулся, начал было оседать на землю, но взял себя в руки.
— В голове немного шумит. Прошлой ночью на меня было совершено нападение, господин, там, где строят дом этому греку. Вот, он там тоже был. — Солдат показал на меня. — И этот. — Он показал на Джошуа. — И эта маленькая девочка.
— На тебя напали эти сопляки?
За спиной я услышал быстрое шарканье.
— Нет, не они, а вон тот человек.
Солдат показал на Иеремию: тот озирался, как загнанный зверь. Всех так заинтересовало чудо — говорящий труп, — что люди будто примерзли к месту. Убийца никак не мог протолкнуться меж ними.
— Арестовать его! — скомандовал Юстус, но и солдат воскресение сослуживца пригвоздило к земле.
— Я теперь что-то припоминаю, — сообщил мертвый солдат. — Меня действительно били ножом.
Не сумев выбраться из толпы, Иеремия развернулся к своему обличителю и выхватил из-под рубахи клинок. Солдаты мгновенно вышли из транса и, оголив мечи, принялись с разных сторон подступать к убийце.
При виде клинка толпа расселась: Иеремии оставался только один путь — к нам.
— Нет господина, кроме Господа! — крикнул он и тремя огромными скачками надвинулся на нас, занеся нож над головой. Я прыгнул на Мэгги и Джошуа, надеясь прикрыть их собой, но резкой боли от клинка между лопатками ощутить не успел: убийца завопил, потом хрюкнул, потом долго застонал, а потом с жалким взвизгом у него в легких кончился воздух.
Я перекатился на спину и увидел, что короткий меч Гая Юстуса Галльского по самую рукоятку вошел в солнечное сплетение Иеремии. Убийца выронил нож — стоял и смотрел на руку римлянина, сжимавшую меч, будто зрелище его как-то оскорбляло. Затем рухнул на колени. Юстус выдернул меч и отер лезвие о рубаху Иеремии. После чего шагнул назад, и лишившийся опоры убийца повалился наземь.
— Это был он, — произнес мертвый солдат. — Сволочь. Меня зарезал. — И он брякнулся лицом вперед рядом со своим убийцей и затих.