Шрифт:
– Дружище, - начал Марк.
– Если ты хочешь и дальше оставаться в колее, то тебе нужен отдых. Пойми, настоящий профессиональный отдых, а не прозябание вечерами у ящика со стаканом виски. Тебя так на долго не хватит, еще и талант растеряешь.
– Ты всегда заботился не только о том, чтобы мои романы получали свой выход в мир, но и о моем здоровье в целом. Тебе же за это не платят, - улыбаясь в трубку, отвечаю я. – Все литературные агенты такие или только ты?
– Я не знаю. Другие тебе такого, наверняка, не сказали бы, но я же скажу тебе открыто, как не только твой агент, но и как друг,
Киваю головой, угукаю и молча слушаю дальше, так как что-то добавить как-то не особо находятся слова.
– Но мне это насколько интересно, - продолжает Марк.
– настолько и выгодно. Имею в виду то, чтобы ты не прекращал творить. Для нас обоих важно, чтобы ты писал, и для тебя это не секрет. Хотя бы один роман в год, а все остальное сделаю я. Это не много, с учетом того, что некоторые горе-писаки выплевывают по два-три низкосортных романа за этот же промежуток времени. Низкосортных, слышишь? Я не буду говорить о всех, но, как ты и сам знаешь, два твоих последних романа стали настоящим фурором у поклонников твоего творчества и, появившись на полках магазинов мгновенно превратились в бестселлеры.
– Да-да, знаю, - вяло произношу я.
– Это, по большей части, твоя заслуга. Твоими силами создавался дизайн, реклама, продвижение и вся остальная бумажная волокита, которая приносит эти деньги. А я-то что? Черт, да я даже редактора в глаза не видел, который корпел над моими рукописями все эти годы! Я просто набросал в «Ворде» плод моего больного воображения, - не без иронии выдавливаю из себя слова и слабый смешок в трубку, иными словами говоря Марку о том, насколько мне плевать на судьбу своих творений.
Покуда он пытается мне внушить важность моего дела, я безучастно гляжу на двигающиеся темные тени зонтиков за окном своей квартирки на третьем этаже в центре Лондона.
– Хорошо хоть, что чувство юмора ты еще не утопил на дне бутылки! – говорит Марк.
Я прям ощутил, как тот хлопнул меня по плечу, что он непременно бы сделал, будь он сейчас рядом. Хорошо же он меня понимает, думаю про себя. Надеюсь, что не слишком хорошо, чтобы понять почему я так говорю и что на самом деле меня гложет. Пока я провалился в свои мысли, оказалось, что прошло около половины минуты. Неловко, однако.
– Ты еще здесь?
– Да, это меня тоже радует, - быстро отвечаю ему, надеясь на то, что не упустил ничего важного в его словах.
– Слушай, Уэббер, ты сегодня сильно занят вечером? Может по пиву, да вспомним былое? Или как там говорится в таких ситуациях.
– Хо-хо, - слышится радостный возглас на том конце провода. – Давно ты меня так не называл. Чувствуется, что ты уже начал вспоминать без меня! Хорошо. В восемь? Я заеду…
Марк даже не стал дожидаться моего ответа насчет времени, к которому ему стоит подъехать сюда, прекрасно понимая, что разнообразие моих последних вечеров давно не выходило за рамки прогулки в минимаркет на углу, где я два раза в неделю покупаю алкоголь; все другие продукты мне приносит экономка. Она же и убирается в квартире
***
– Ты все-таки пиво будешь, или может чего покрепче? – спрашиваю я у Марка, оценивая взглядом содержимое маленького холодильника под барной стойкой на кухне. – Есть еще джин, виски.
– Пиво, - сухо отвечает он. – Джимми, слушай, а в твоих книгах ведь не все вымысел, верно? Какая доля правды приходится, например, на последний роман?
В иной ситуации и с иным человеком я бы счел этот вопрос абсолютно нормальным, но не с ним. Вряд ли он догадывается о чем-то, но парень он смышленый, потому на этом моменте я малость занервничал, хотя, может и не стоило вовсе. Вот же угораздило меня написать о его жене в «Мысли четвертого».
Покуда я открываю нам две бутылки «Бада», Марк крутит в руке и рассматривает обложку моей книги, которую нашел на полке. Каждый ли писатель хранит у себя дома свою же книгу наряду со всеми остальными изданиями, которые хранятся в книжном шкафу? Даже не задумывался об этом никогда.
– Знаешь, Марк, - начал я.
– Это не всегда однозначною. Что-то правда, а что-то и чистый вымысел. Особенно если учесть жанр, в котором я пишу. Не часто на улицах Лондона можно встретить пробегающего инопланетного монстра или же… Ну ты понял, о чем я.
– Или же? Ты что, забыл имена своих же, так называемых, детей, которых самолично создал на бумаге?
От него такой выпад выглядел очень колко, а если сделать мне неприятно и являлось его целью, то у него это получилось. Возможно, будь это иная ситуация, я бы ответил чем-то соответствующим, только вот не справедливо было бы в моем положении поднимать тему о неуместности подобных упреков.
Немного подумав, я решил опустить неприятный момент и не отвечать на прямо поставленный вопрос, так как он, как мне показалось, ответа не требовал. Но в то же время, это была хорошая возможность рассказать ему о том, что со мной происходит.
– Слушай, Марк, об этом я и хотел с тобой поговорить, - произношу я и, пользуясь моментом, забираю из его рук «Мысли четвертого».
Усаживаюсь в кресло посреди гостиной, жестом предлагая ему последовать моему примеру. Он заинтересованно смотрит на меня и присаживается.
– У меня какой-то кризис, - продолжаю я начатое.
– Даже не знаю, как более правильно описать. Я начал следующий роман, но после нескольких страниц понял, что не имею больше никакого желания этим заниматься. Может обыденность или еще что-то. Приелось все. Тошнит даже от звуков, которые издает клавиатура под моими пальцами…
Хотелось что-то еще добавить. Марк это видел и не торопился что-то говорить. Повисла неприятная тишина.
– Чего ты так укоризненно смотришь на меня? – спрашиваю у я Марка, не выдержав тяжелой тишины.
– Нет, что ты. Я просто размышляю над твоими словами. И знаешь что? – нацепив едва заметную улыбку на лица, спросил Марк.
– У меня есть одна интересная мысль, которая вполне может тебе помочь справиться с этим периодом.
– Когда Линда ушла, - продолжал он. – Я на какое-то время тоже потерял весь вкус к жизни. Ничего не помогало. Я чуть не лишился всех сбережений, когда пустился во все тяжкие. Вовремя остепенился. Хочешь узнать, как я смог вернуться в колею?