Агрессор
Шрифт:
Я глянул на часы. Было 2.28. Нам еще нужно найти сейф, не говоря о том, чтобы взломать его. Если мы будем работать с такой скоростью, нам здесь придется проторчать много часов, а до рассвета оставалось всего четыре часа с небольшим.
Чарли издал какой-то невнятный звук, забросив рюкзак на спину и войдя в дом вслед за мной. Следующий ход был за мной, мне следовало осмотреть комнату, в то время как он должен был следить за главным источником шума — сумкой.
Я прикрыл линзу фонаря пальцем ровно настолько, чтобы света хватало лишь на то, чтобы мы с Чарли могли передвигаться,
— Давай проверим другой выход. Нужно сконцентрироваться на поисках сейфа.
Чарли задумался на секунду, глянул на часы и кивнул. Я пошел вперед, держась двадцатисантиметровой полоски паркета с правой стороны от ковра так, чтобы не касаться ворса, и пытаясь не тереться о стену.
Я сделал несколько шагов и позволил Чарли войти. Он уже включил камеру и снимал инфракрасный фильм. Проходя мимо меня, он вручил мне две дверных пружины. Слава Богу, его мозги не были в состоянии «О Господи, я забыл», когда он составлял список необходимых для операции вещей.
Я тихо закрыл за собой дверь и тут же поставил по одной пружине под каждый из навесных замков. Если Баз неожиданно появится, они позволят нам выиграть немного времени, чтобы разыграть бытовую кражу. Если он спит наверху и попытается убежать, они не позволят ему выбежать сразу на улицу и начать звать на помощь.
Чарли поставил камеру на паузу. План состоял в том, чтобы записать расположение вещей в доме на всех местах, где он побывает, а на обратном пути проверить, чтобы все так и оставалось.
Все двери из коридора были открыты, и я вошел в первую справа от меня. Темная деревянная мебель, выцветшие обои, соответствующий запах…
Над камином висели черно-белые фотографии супружеской пары. Должно быть, его родители. Его детские фотографии. На полу стопкой сложены журналы, некоторые из них совсем свежие, одни на русском, другие на скрепочном языке.
Первый осмотр дома всегда быстрый и поверхностный. Бессмысленно тщательно проверять все комнаты по порядку, чтобы потом найти то, что ищешь, прямо посреди последней комнаты спустя три часа. Это на втором этапе уже нужно двигать диваны, поднимать ковры и заглядывать в дымоход.
В коридоре на двух ярко-коричневых фотографиях в рамах был изображен дом в более счастливые времена. Окна без решеток, поблизости — никаких других домов, и не было стены, только метровый забор, предназначенный мешать лошадям жевать траву, росшую в те времена во дворе.
Мы подошли к двери в другом конце комнаты. Она открывалась внутрь налево и была приоткрыта. Я осветил фонариком раму, чтобы проверить, не было ли там сигнализации. Я ничего не обнаружил. Я дал знак Чарли, и он снял это на камеру.
Я толкнул дверь горлышком баллона. Сразу стало понятно, что это кухня. Запах маргарина и старых газет был здесь так силен, что меня чуть не вырвало, даже несмотря на лыжную маску. Снова старая мебель: деревянный стол и пара стульев. Плита выглядела так, словно еще сам Сталин жарил на ней бобы. Может, Уайтволл направил нас не в тот дом?
Я открыл дверь полностью и увидел внешнюю стену. В нее было встроено то, что когда-то было задней дверью, но сейчас она была полностью закрыта
Я обернулся к Чарли и кивнул. Мы были именно в том месте, в котором нам и следовало быть.
Глава четвертая
Я осветил фонарем кухню от порога, выхватив из темноты силуэты старых погнутых кастрюль и сковородок, висевших на крючках над плитой, а также полупустой бутылки красного вина на столе рядом с раскрытой газетой. Дверца в углу, похоже, вела в кладовую. За сеткой блестели банки и кувшины.
Я остановился и прислушивался три-четыре секунды, но слышалось только тиканье массивных настенных часов. Я вернулся в коридор, похлопал Чарли по плечу и указал фонарем на правую дверь в трех шагах впереди. Маленький красный светодиод на камере снова замигал.
Дверь была приоткрыта. Я осмотрел ее в поисках датчиков и слегка толкнул. Напротив меня оказалось окно, закрытое с наружной стороны решеткой. Окно выходило на внешнюю стену.
Комната выглядела так, словно это была швейная: в дальнем углу стояла швейная машинка «Зингер», рядом с ней — рабочий стол. Однако здесь не было ни полуготовых вещей, ни ниток с иголками. Шкаф в комнате тоже отсутствовал. Персидский ковер закрывал большую часть деревянного пола, оставляя по паре десятков сантиметров по краям. Камин выглядел так, будто им не пользовались много лет, и столько же, наверное, не вытиралась пыль с картин, висевших по обе стороны камина.
Я прошелся по периметру ковра и осмотрел картины в поисках датчиков. На одной из картин слева был изображен букет цветов в вазе. За картиной не было ничего кроме выцветших обоев. За картиной с изображением горы сейфа тоже не было.
Я вернулся в коридор и указал на дверь напротив; Чарли шел следом за мной с камерой в руке, записывая все на пленку.
Следующая комната выглядела многообещающе. Это, очевидно, был кабинет База. На столе у окна стояло устройство, напоминавшее первый компьютер Билла Гейтса. Всюду — на столе и даже на полу — валялись документы и вырезки из газет. Полка на стене справа от меня прогнулась под весом огромного количества книг. В углу стоял шкаф, облицованный белой фанерой.
Я отошел от двери, пропуская Чарли вперед. Он снял на камеру все в комнате, после чего мы начали осматривать все вокруг. Подсвечивая себе фонариком и пытаясь не наступать на газеты на полу, я сначала направился к столу, надеясь увидеть номер на телефоне. Номера не было.
Со шкафом нам повезло больше.
Проверив его на наличие датчиков, я открыл дверцы и — ура! — мы нашли то, что искали.
Я отошел назад, давая Чарли возможность посмотреть на наш приз. Он заснял сейф сантиметр за сантиметром, каждый кусочек облупившейся серой краски, каждое слово на кириллице, несомненно говорившее о производителе данного сейфа, назначенного высочайшим указом царя. Сейф был размером приблизительно шестьдесят на шестьдесят сантиметров. Дверца открывалась направо, слева на ней была затертая хромированная ручка и большая замочная скважина, а прямо по центру находился цилиндр с комбинацией.