Агрессор
Шрифт:
Я свернул влево, в сторону кладбища.
— Я так и знал, что нужно было в кладовую заглянуть…
— Если бы ты заглянул в кладовую, они бы просто нас пришили. — Он снова рассмеялся. — Да ладно, мы все еще живы. Быстренько мотнемся на кладбище — и прощай, Грузия.
Машина начала подпрыгивать на перепаханной земле прямо напротив кладбища. Здесь все еще было припарковано довольно много машин, и Чарли указал на дерево, под которым наконец-то оставил свои попытки осветить окружавшую его тьму приглушенный
Я заглушил двигатель и выключил фары. Я сидел молча, вслушиваясь я вглядываясь в темноту.
— Ты в порядке?
— Я в порядке. Только старые руки немного дрожат. Может, ты сам бросишь пакет в могилу? Что-то я не уверен, что я в состоянии двигать плиты.
— Хорошо. — Я улыбнулся. — А после этого возвращаемся в отель, меняем штаны, бреемся и идем в душ. Слава Богу, сегодня воскресенье. Думаю, до завтра по Базу никто скучать не станет.
Глава восьмая
Чарли завернул пачку документов в полиэтиленовый пакет.
— Каждая страница пронумерована, дружище, на последней странице — несколько росписей и печать, а все, что вычеркнуто, скреплено росписью. Я думаю, это — показания.
— Так, а кто такие Красноглазый и Щетинистый?
— А черт их знает! Да и какая к черту разница? Давай просто избавимся от этого говна и свалим отсюда.
— У тебя патроны остались?
Он достал пистолет из-под бедра и вынул обойму.
— Здесь два. — Он передернул затвор. — И один в патроннике. — Он отпустил затвор, всунул обратно обойму, поставил пистолет на предохранитель и протянул его мне. — Он готов, на предохранителе.
Я перепроверил положение предохранителя, после чего засунул пистолет спереди в джинсы, а полиэтиленовый пакет в карман куртки. Выйдя из «ауди», я быстро осмотрелся. Нам нужно было еще сегодня ночью вернуться в отель и проскочить мимо ночного дежурного. Даже в Тбилиси портье не любят, когда их клиенты приходят в гостиницу заляпанные чужой кровью.
Я достал телефон и включил его.
— Я позвоню, когда справлюсь. Если увидишь что-то подозрительное, позвони, о'кей?
Чарли кивнул и перескочил на водительское место. Он должен был следить за входом на кладбище.
— Мне еще твой фонарик понадобится.
Он передал мне фонарь.
— Увидимся. — Я направился прямо к открытым воротам. Прятаться в тени не было времени. Это был как раз тот случай, когда нужно было прибыть на место, быстро сделать дело и вернуться в отель к рассвету.
Я проверил телефон на наличие сигнала и направился по главной аллее между рядами могил к нужной мне. Свет от заправки заливал своим фирменным зеленым цветом «Би-Пи» все вокруг — надгробия, лавки, стволы деревьев. Я не жаловался, это, по крайней мере, означало, что мне было видно, куда идти.
Мимо
Луч маркера замаячил в темноте. Четверо парней на могиле Тенгиза все еще смотрели в небеса. Я все никак не мог понять, то ли они делали это из любви к Господу, то ли ждали ответ, который никогда не придет. Я осветил фонарем кованый забор, собрался с мыслями и выбрал одну из лавочек. Я прошел на другой конец могилы и попытался сдвинуть верхнюю плиту. Мне нужно было отверстие размером всего лишь в несколько сантиметров, но это была мраморная плита, которая, как казалось, совсем не собиралась двигаться с места этой ночью.
Я наклонился и снова толкнул ее, на этот раз плечом. Раздался низкий скрежет, плита сдвинулась с места, а быстрый луч света от фонаря подсказал мне, что в надгробии открылась дыра достаточного диаметра, чтобы просунуть туда документы. Пакет с бумагами отправился в могилу, фонарь отправился мне в карман, после чего я начал задвигать плиту.
На могиле у меня за спиной раздались чьи-то шаги.
Я резко обернулся. Чья-то фигура приближалась ко мне, подняв руки, перекрывая каждый лучик приглушенного света. Этот парень был просто огромным.
Я сделал шаг влево. Мне повезло: что-то очень недружественное выпало у него из рук, звякнув о камень.
Левой рукой я потянул вверх подол своей куртки, пытаясь правой ухватиться за рукоять пистолета. Но парень стоял прямо передо мной. Заорав, он стремительно набросился на меня. Руками, похожими на абордажные крюки, он схватил мои запястья и попытался вырвать их из моего тела. Я попятился назад, к ограде, и мы оба упали на дорожку.
Я ударился плечом о бордюр, и нападавший навалился на меня сверху, выдавливая остатки воздуха из моих легких. Я изогнул спину, пинаясь, кусаясь и пытаясь освободить руки, чтобы оттолкнуть его и суметь отползти от него в сторону.
Макушкой он ударил меня в подбородок. Зубы в этот момент у меня не были сжаты, поэтому я прикусил себе язык. Его сто пятнадцать, а может, и все сто двадцать килограммов придавили меня к земле, держа при этом мои руки у меня над головой.
— Чарли!
Я чувствовал, когда кричал, что у меня изо рта струится кровь. Я продолжал кусаться и отбиваться, но его тело все еще было прижато к моему, придавливая при этом и пистолет.
— ЧАРЛИ!
Он отпустил мои руки и решил придушить меня. Толстые пальцы сомкнулись на моем горле, и я почувствовал, как его слюна брызжет мне в лицо, в то время как он пытался продавить мое адамово яблоко через заднюю часть моей шеи. Казалось, что моя голова сейчас взорвется.