Ах ты... дракон!
Шрифт:
Нет!
– Подожди, Урху! Не...
Поздно.
Боль взорвалась в висках, разламывая пещеру, снежники, серебристые силуэты... все это рассыпалось звенящими осколками, тающими... ломкими...
Как тут холодно... Да что в этой больнице, совсем не топят? Даже я замерз...
– Всех не спасешь, -
через холодную вечность
доносится голос врача.
– Да, немного раньше бы...
– Сыну ее что скажем?
– Что тут скажешь...
Мне уже ничего не надо говорить. Мир чернеет и опрокидывается. Мама, мама...
Труди... Ну что ты, Труди, не сердись, он не мой... да он на меня даже не похож. Ну не ревнуй, тигреночек, конечно, не будет... да есть у нас приюты...
Слушай ты, домашний неженка!
Тут тебе не мамашино крылышко! И ты тут нафиг никому не нужен! Так что или затыкаешься и делаешь то, что тебе говорят, или от твоей симпатичной мордашки остается одно воспоминание, уяснил?
– Тетя Лида...
– эта надежда была последней, и я очень старался, - просто послушайте. Я не буду вам мешать. Буду сам зарабатывать на свое питание и так далее, я умею. И жить могу не здесь. Вам ничего не надо будет делать. Просто подайте заявление об опеке...
Она молчит.
– Всего на полтора года. Дальше я смогу сам...
Я не знаю, что сказать еще. Если бы я умел врать, соврал бы, что никаких хлопот не будет вообще. Может, и на колени бы встал... Если б мог, если б знал, что поможет, если бы... но я просто смотрю на нее. А она отводит взгляд.
– Понимаешь, Максим...
Я закрываю глаза. Как же я ненавижу эту фразу. Что ж они все начинают-то с нее? Мамины подруги, тетя Наташа. Понимаю ли я, что у них проблемы, что свои семьи, что личная жизнь, что сейчас трудное время... Что им, если честно, не хочется вешать на себя хлопоты по оформлению опеки на практически чужого подростка, что их хата с краю, а своя рубашка ближе к телу? Наверное, когда-нибудь пойму. Сейчас я просто разворачиваюсь и иду вниз по лестнице.
– Максим, подожди! Ты... у тебя на лице синяки...
Если б только на лице. И если б только синяки.
– Хочешь... хочешь я поговорю с директором вашего детдома?
Это почти смешно, после всего. Я даже не оборачиваюсь.
В детдом она так и не пришла...
Потолок качается и кружится, лица мужчин надо мной видны как сквозь пленку. Слышу я тоже кое-как, зато нюх работает за троих, так что любой запах сейчас - это приступ тошноты. А эти двое - милиционер и наш директор - пахнут как-то странно... одинаково. Знакомый запах...
Коньяк. Дорогой. У деда был такой. В хорошие дни он наливал себе глоток и долго грел бокал в ладонях...
– Максим, товарищ
– Итак, Максим Воробьев, как случилось, что ты упал на лестнице?
Несчастный случай?! Упал на лестнице? Это теперь
так
называется?! Хотя... Спокойное лицо лейтенанта. Равнодушное директора. И запашок коньяка от обоих.
Все уже решено и трепыхаться нечего.
Ты тут нафиг никому не нужен...
Упал, значит. Конечно. Несчастный случай по вине самого воспитанника лучше, чем висяк для ментов или очередная комиссия на голову директора. Просто упал...
– Ну что - убедился? По большому счету всем на всех наплевать. Начхать с высокой башни...Честность, Воробейчик, это хорошая вещь. В теории. А на практике честность, в комплекте с достоинством, гордостью и прочими отвлеченными понятиями, довольно легко обменивается на зеленые бумажки. Ты знаешь, что такое отвлеченные понятия?
– В курсе.
– Умный... Так вот, в нашем обществе они дорого стоят. И приютские крысята, вроде тебя или меня, их позволить себе не могут. Кстати, если уж ты так в курсе - догадался, кто сдал нам место твоих ночевок? Ага, друзья-приятели, видишь ли, тоже дорого обходятся. И доверчивость. Или ты готов за них платить... или их вышибают из хозяина вместе с лишними зубами. Что выбираешь?
– Учитесь, парни!
– вечно подвыпивший хрипатый дворник провожает взглядом отъезжающий "мерс".
– Двадцать лет назад - бандюган, в крови по локти, пятнадцать лет назад - предприниматель, а счас - глядите-ка, щедрый спонсор, отжалевший нашему детдому со своих миллиардов аж пять компьютеров. Тьфу!
Учусь.
– А ты нам его покажешь, Динка?
– Ой, да было бы чего показывать! Девчонки, я его видала, ну реально, он тощий и ростом только чуть повыше меня! Глянуть не на что. Да еще и детдомовский.
– А ты и рада всем растрепать, Алиска! И зачем я тебе сказала?
– Дура потому что.
– Сама такая!
– Да ладно вам! Он правда такой? Динка, а чего ты тогда с ним связалась?
– Ну, на кафешки у него хватает. И он может достать билеты куда надо. И голову ему легко морочить. Спорим, если появится кто-то приличный, я ему так мозги запудрю, что он сам уйде... Ой. Максимчик? А я... а мы тебя не ждали так рано...
Ну и морозище! Я плотнее вжимаюсь лицо в шарф. Яблоки бы не промерзли... не папайя, конечно, как просит тетя Надя, но на папайю у меня нет, а яблоки при Витькиной болезни, говорят, тоже очень полезные. Но от остановки до дома два шага, замерзнуть не успеют.