Ах ты... дракон!
Шрифт:
странные
...
не сейчас.
Настойчиво-требовательное, мое, обоих-я: ответь!
И ответное, уступающее давлению:
не надо... если Крылатые... если единение - так плохо... не-хочу-делить-боль...
Ответь!
Невидимое третье-я пытается отстраниться, но я (не знаю, который-я, не понятно, кто из нас) настойчиво рвется вперед, вслепую пытается дотянуться этого-третьего-живого, оно теплое и нежно-шелковое
Нет-нет!
А потом шелк оборачивается холодом и железом. Болью.
Она леденит горло, привычно держит в оковах крылья и холодной тяжестью лежит на ногах. Тяжело, тяжело, устала, одиноко, хочу-тепла, хочу-к-своим, рада-что-мне-отозвались, рада-единению, рада-что-свои-что-смогла-объединить-сознание... но сейчас нельзя-надо-позже-не-сейчас-не-сейчас...
И выталкивающий "толчок", правда слабый.
Новая информация позволила сцепленным сознаниям немного успокоиться - или мы уже слегка привыкли? Но среагировали я-мы по-разному.
Девчонка? (я-Макс). В его "высказывании" забавно мешались недоумение и... восторг, будто перед ним воздвиглась как минимум гора пуговиц.
Почему? (я-Славке было интересно, почему наша неизвестная собеседница хочет уйти, ничего не объяснив... и что вообще происходит). Тебе... тебе плохо?
Наше третье-я медлит... Боль в ее ощущениях не гаснет, но как-то отступает, притихает. Словно девушка ее прячет. И снова мягкое "касание", вопрошающее.
Вы ведь драконы?
Что?
Я-вы - кто? Крылатые?
Да.
И не знаете? Сейчас-надо-уйти. Ты-Макс - нарушено-равновесие-сфер, тебе и так плохо, поддержка нужна, тебе нужен сильный контакт, я не смогу-не гожусь-не сильная сейчас... лучше отсоединиться теперь...
Теплое-дрожащее пытается отстраниться, но я-мы не пускаем.
Стой! Стой! Кто ты? Как тебя найти?
Где ты?
Зачем?..
Ничего себе вопросы! Я-мы не сговаривались:
Помочь!
Не-сейчас-долго-говорить-плохо-ослабеешь-еще-хуже.
Тогда скажи быстро.
Что?
Как тебя найти. Ты в кандалах, - я-Макс "говорит" четко и без дрожи.
– Тебя где-то держат?
Да...
Люди?
Да.
Маги...
Нет. Они другие...
Где?
Я-не-знаю...
Покажи!
Опрокинутая чаша неба, темная, зеленая кайма каких-то поросших зеленью невысоких гор (или это холмы?), мелькнувшая осыпь, какие-то маловразумительные здания... человеческий силуэт, подсвеченный алым...
Идут.
И нас стало двое.
– Подожди!
Но касание шелка
"Единение", чем бы оно ни было, распадалось, перед глазами таяла синева чужого неба и незнакомая зелень дальних гор, и отступала боль. Он снова был один, голова ощущалась пустой и гулкой, без всякого постороннего присутствия. На какой-то миг Славку охватило что-то, похожее на сожаление, это странное единение несло с собой не только присутствие, не только знания, которых у них не было, а у Иррей было. Нет, что-то еще. И ему хотелось бы почувствовать это еще раз.
И помочь ей. Кто бы ни были эти другие, но кандалы на шее? Макс недаром взъярился...
Они даже не успели спросить, сколько она уже так живет? И как снова вступить в это "единение"?
Прохватившая тело дрожь напомнила о реальном положении дел.
Они все еще во дворе. Зимней ночью, в сугробе, прячутся от Терхо. И, кстати, Макс. Ему же было плохо. Тогда. Иррей сказала - ему нужна еда или помощь, и сама она для этой помощи не годится. Славка, похоже, тоже... просто потому, что не знает, как должна эта помощь оказываться - в Стае такому не учили, не знали. Зато еда у него есть. Мясо, сухари, сыр... немного лепешек. В мешке. А где мешок?
Сколько времени прошло? Надо встать. Надо хоть глаза открыть. Ну, давай. Быстрее.
Мокрые ресницы кое-как приоткрылись. Все серое...
Под одежду снова холодными лапами пробрался мороз. Ощущения стремительно возвращались в норму.
Славка обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в снег. Уж подтаявший, но не ставший от этого более приятным. Скорей, наоборот... хотя любители ледяных компрессов пришли бы в восторг...
Кашель, а также довольно невежливый вопрос в пространство, что за *** вокруг творится, показали, что напарник к таким любителям не относится. Заодно стало ясно, что Макс
А) никуда не делся,
Б) замерз и пребывает в чрезвычайно плохом настроении,
В) крайне не одобряет наркотические вещества - любые.
И на закуску: этот **** (очень нехороший) снег должен *** (удалиться на довольно большое расстояние, правда, своеобразным маршрутом), потому что окончательно **** (очень сильно повлиял на душевное равновесие).
– Славк, какого хрена это было?
Славка улыбнулся.
Ну, зато живой.
Условный рефлекс "Макс-ругается-значит-все-не-так-уж-плохо" снова получил подкрепление. Напарник и впрямь был жив. И почти здоров на вид.
Правда... хм... вид у него... незапланированный.
– Макс?
– осторожненько поинтересовался парень.
– Ты как? Полегче?
Напарник вздохнул. К счастью, в сторону.
– Терпимо... Блин, голова как чужая... но при этом болит, зараза, как две своих. Встану на ноги - такое устрою здешним нарикам - не обрадуются. М-м...
– Макс...
– Слушай, Слав, - не поднимая головы, глуховато проговорил Воробей, - девчонка эта... ты ведь ее тоже видел? Она не глюк?