Ахтимаг
Шрифт:
– Руки вперёд, – приказал кто-то из охранников: защёлкнутые на запястьях браслеты наручников были пронзительно холодными, словно их в морозилке держали; Ройда невольно пробрала дрожь.
– Боишься? – подметил зоркий начальник центра, – дрожишь, мерзавец? И правильно делаешь, что боишься! Я беспощаден к таким, как ты! Со шпионами у меня разговор короткий: пристрастный допрос с пытками, а после – участие в проекте «Ежедавильня», расходным материалом… Но тебе повезло, шпион! Приехавший настоящий инспектор чрезвычайно заинтересовался, откуда у тебя наше секретное тату-инфо, потому допрос будет долгим. Ещё поживёшь! В клей-камеру всех, – приказал Грон, – обыскать
Прежде чем выйти из зала, Грон оглянулся и сообщил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Я вызвал мобильную группу, ей диверсантов и сдадите. Если кто-нибудь из задержанных попытается колдовать – убить немедленно! – начальник центра ушёл, не забыв зарастить за собой овал прохода.
…В клей-камеру Ройда и его компанию доставили при помощи миг-транспортировки. Вынырнувшая из ниоткуда мобильная группа в составе шести человек – в чёрной, не зимней форме – действовала быстро и без лишних разговоров: прибывшие молча выслушали доклад одного из тулупных охранников, окружили «диверсантов», крепко взяли их за скованные руки и тут же перенеслись вместе с задержанными невесть куда, Ройд даже испугаться не успел. Испугался он лишь после, оказавшись в клей-камере – когда вспомнил рассказ Грона о побочных эффектах миг-транспортировок. К счастью, на этот раз всё обошлось благополучно, никто ни с кем не перемешался и ни с чем не сросся… Возможно, начальник центра хотел произвести впечатление на приезжего инспектора и попросту травил байки, намеренно пугая штабного проверяющего местным фольклором. А, может, и не пугал – сам-то начальник центра миг-транспортировкой не пользовался… во всяком случае, по его словам.
Клей-камера оказалась довольно просторным помещением, вовсе не похожем на пыточную, какую Ройд видел у магатора в замке, или на памятную ему нуфрямскую кутузку, нет, – более всего камера напоминала бар или кафешку, выполненную в модерновом стиле. Металлический потолок клей-камеры был усыпан множеством крохотных светильников, дававших рассеянное освещение; стены, тоже металлические, блестели зеркальной полировкой. Вдоль одной из стен располагалась длинная и высокая стойка, усиливая впечатление того, что здесь должны подавать кофе и коньяк, а не держать в заключении.
Пол у камеры оказался угольно-чёрным, странно мягким, словно покрытым тонким слоем резины – но это, конечно, была не резина. А что это за материал и для чего он нужен, Ройд спрашивать не стал: всё равно не ответят… И почему камера назывался «клей», Ройд тоже не знал, но подозревал, что вскоре узнает, и приобретённый опыт вряд ли его обрадует.
Охранники сноровисто обыскали сыщика и его спутников, ничуть не удивившись тому, что один из задержанных – девушка. Впрочем, люди этой профессии давно отвыкли удивляться чему либо… Вскоре на барной стойке лежало всё, что находилось в карманах арестованных – в том числе и нательный пояс-кошелёк сыщика вместе со шляпой-отражателем и кастетом-артефактом: буквально за полминуты Ройд стал нищим бомжом, без документов, прописки, денег и возможности отправиться в своё время… Вряд ли конфискованные вещички когда-нибудь вернуться к их владельцу, вряд ли! Тут бы остаться живым, не до денег уже, не до возвращения… Хотя шляпы было жаль.
Охранники забрали многое, но не всё – золотое кольцо Лилы, не замеченное при обыске, по-прежнему оставалось в нагрудном кармане пиджака сыщика, да толку-то с того…
– Пройти к дальней стене, – приказал один
Старший группы, зайдя за стойку, поводил под ней руками, щёлкнул чем-то и Ройда намертво прижало к стене, словно прессом к ней придавило – не шевельнуться, ни глубоко вздохнуть. Судя по сдавленному ойканью слева и злому сопению справа, с девушкой и принцем случилось тоже самое.
Одновременно с этим ближайший ряд потолочных светильников заполыхал неожиданно ярким, жгучим светом: узконаправленные лучи, прочертив в воздухе огненные линии, бесследно утонули в чёрном полу, не отражаясь от него; перед Ройдом – рукой подать! – возникла частая и пышущая жаром решётка. Сыщик невольно облизал губы – от жары немедленно захотелось пить. Но поить задержанных, как и кормить, тут никто не собирался: топчущиеся у стойки четверо охранников деловито составляли опись конфискованных предметов, а двое, наведя крупнокалиберные стволы на приклеенных к стене правонарушителей, бдительно несли охрану. На предмет возможного маготворчества или недозволенного побега.
Наконец список отобранного был составлен: в двух обязательных экземплярах, заверенных шестью подписями и проштемпелёванных одной печатью, что обнаружилась у старшего группы – да, к борьбе со шпионажем здесь готовились по серьезному! С соответствующим бюрократическим размахом.
Оставив конфискованное на стойке и забрав с собой один экземпляр описи, четверо охранников удалились обычным способом, через дверь – видимо, отправились на доклад к начальству, как и положено у бравых работников нелёгкого охранного труда. А двое – вооружённых, настороженных и готовых стрелять в любой момент – продолжили нести службу.
Время тянулось медленно, Ройд начал скучать. Да и огненная решётка, слепившая глаза, ему уже порядком надоела… Надо было что-то предпринимать, не ждать же, в самом деле, явления экзекутора Грона вместе со штабником-проверяющим! Для тщательного и неторопливого допроса с применением пыток, разумеется.
Ройд тихонько покашлял, будто у него в горле запершило.
– Что? – уставился на него один из охранников, здоровенный плечистый мужик с исполосованным шрамами лицом, – проблемы, дружок? – и коротко хохотнул. Но оружие в сторону не отвёл.
– Водички бы, – скромно попросил Ройд, – в горле, кхе-кхе, пересохло… Жарко!
– Лучше шампанского попроси, – хихикая, посоветовал второй охранник, поменьше ростом, – холодненького, гы-гы! Сейчас принесу, пля, целую бутылку, гы-гы!
– Хрена тебе, а не водички, – насмешливо сказал здоровяк. – И лучше помалкивай – нам дан приказ стрелять в любого из задержанных, кто начнёт творить словесную волшбу! Руками-то у вас колдовать теперь не получится, ага, – и ехидно усмехнулся. Ройд в душе порадовался, что охранники вообще отозвались на его невинную просьбу: диалог, какой никакой, а вроде бы завязывался! Это было хорошо, это давало надежду.
– Я и слов-то волшебных ни одного не знаю, – честно сообщил Ройд. – И, прямо говоря, вовсе не по колдовскому делу специалист, и не по шпионскому… Если заглядывали в мой паспорт, то там написано, кто я!
– Ды? – равнодушно сказал здоровяк, – не, я не глядел. И кто?
– Частный детектив, – представился сыщик. – Но не шпион! Разведка – не мой профессиональный вид деятельности, уж поверьте.
– И чего ж тебе, сыскарь, у нас понадобилось? – с издёвкой поинтересовался здоровяк. – Типа, случайно на секретный объект зашёл, да? Водички попить, – и вновь расхохотался.