Аид
Шрифт:
— Ты не скажешь, что это за Легавые?
Такер глянул мне в лицо и покачал головой.
— Пока не стоит.
— Брось, — возразила я, видя, что Такер не откажется без боя от принятой на себя роли покровителя. — Мне лучше узнать сразу.
Такер вздохнул.
— Они выслеживают души, скитающиеся по Пустоши, — коротко, словно не желая отвлекаться от более важных дел, пояснил он.
— И эти души попадают обратно в клубы? — наивно спросила я.
— Не совсем.
— Их бросают
Я готова была рассказать подробнее, чтобы он не пытался оборонить меня от суровой действительности, но тут Такер остановился и зажал мне ладонью рот.
— Слышишь?
— Что?
— Слушай!
Минуту мы стояли молча. Теперь я тоже слышала звук, который заставил Така остановиться. Голос — легкий, тонкий девический голос.
— Бетани, — причитал он. — Бетани, это я.
Детский голос приблизился.
Я затаила дыхание. Вокруг меня горячим смерчиком вился призрак.
— Кто ты? — робко спросила я. Ветер словно гладил меня тонкими чуткими пальцами.
— Ты забыла? — Голос звучал потерянно, и чудилось в нем нечто знакомое.
— Мы тебя не видим, — решительно обратился к призраку Такер. — Выйди из тени.
Разинув рот, я смотрела, как из клубов тумана проступает девичья фигурка. Сперва это был просто легкий очерк, словно карандашный набросок, затем фигура уплотнилась, и, присмотревшись, я узнала ее. Пепельные волосы, задорно вздернутый носик, оттопыренные губки — все было до боли знакомо. Волосы свалялись, щеки запали, но ошибки быть не могло. Голубые глаза светились по-прежнему, резко выделяясь на чумазом лице. Они глядели на меня с таким отчаянием, что сердце разрывалось.
— Тейла, — прошептала я. — Ты? Что ты здесь делаешь?
— Я могла бы спросить о том же тебя, — рассеянно улыбнулась Тейла. Одета она была как одевалась при жизни: в облегающий топ и короткие шортики. Стояла босиком, и сквозь пыль я сумела рассмотреть облупившийся лак на ногтях.
— Тебя тоже похитили? Тебя Джейк сюда утащил?
Тейла покачала головой.
— Я осуждена, Бет, — тихо призналась она, — и душа моя сослана сюда.
— Как же так? — хриплым шепотом проговорила я. Сказанное не укладывалось у меня в голове.
— Умирая в душевой для девочек, я услышала вокруг себя голоса. Они взвешивали мои грехи, подсчитывали добрые дела. А потом я стала падать.
Я хотела спросить, какие же прошлые дела привели ее сюда, однако не находила слов. Это было бы страшной бестактностью, и все же… наверняка произошла ошибка. Тейла ведь совсем девочка. Пусть порой она бывала пустоголовой, задиристой и не любила соперниц, но это же не смертные грехи. Она умела быть жестокой к тем, кто не принадлежал к ее блестящему легкомысленному мирку, но я видела в
— Знаю, о чем ты думаешь, — пристыженно бросила Тейла. — Гадаешь, за что я здесь.
— Я ни о чем не спрашиваю, Тей.
— Ладно уж. Я здесь за то, что в жизни так и не научилась верить. — Она помедлила, в голубых глазах блеснули слезы. — Я думала только об удовольствиях. Я грешила и тут же забывала об этом.
Я ждала продолжения, но она не сразу решилась продолжить рассказ.
— Я поступила ужасно. Я была рядом и ничего не сделала.
— Рядом с кем?
— Пару лет назад в Венус-Коув погиб маленький Томми Финчер. Его сбила машина, а шофер даже не остановился. Об этом писали во всех газетах. Водителя не нашли. Томми было всего десять лет, родители его так и не оправились от удара.
— А ты здесь при чем?
— Я там была, когда это случилось.
— Как? Почему ты не сообщила? — не понимала я.
— Потому что водителем был мой тогдашний парень. Он был пьян, нельзя было позволять ему садиться за руль… — Она беспомощно замолчала.
— Ты его прикрыла? Почему?
— Он был из выпускного класса, а мне всего пятнадцать. Говорил, что любит меня. Все девочки из моего класса завидовали. Я потеряла голову, не могла отличить хорошее от плохого.
Я не знала, что ей сказать. Грех бездействия — серьезный грех. Кое-кто считает, что допускающий несправедливость виновен не меньше самого преступника. В некоторой степени Тейлу могли оправдать ее молодость и неопытность… Как видно, этого оказалось недостаточно для спасения.
— А что с тем парнем?
— Через несколько месяцев после того мы с Тоби разошлись, его семья переехала в Арканзас.
— А тогда почему ты продолжала молчать?
— Попросту струсила. И мальчика это не вернуло бы. Я боялась за свою репутацию, людской молвы.
— Ох, Тейла, — вздохнула я. — Тебе, верно, было так одиноко!
Сейчас она мало походила на знакомую мне девочку. Прежняя Тейла слишком много занималась своей прической, чтобы задумываться о добре и зле. Теперь она стала мудрее, только поздно.
— Знаешь, как я поняла, что попала в ад, или в «Аид», или как там его называют эти царственные мерзавцы? — продолжала Тейла. — Дело не в пламени, даже не в муках. Я поняла, где я, потому, что здесь вовсе нет любви. Тебе нельзя здесь оставаться, Бет. Вокруг одна сплошная ненависть. Кончаешь тем, что ненавидишь всех, а больше всего — саму себя.
— А тебе не страшно одной? — вмешался Такер.
— Страшно, наверное. — Тейла пожала плечами. — Но я не могла не сбежать. Клубов мне не вытерпеть… там демоны делают из тебя отбивную.