Akladok

Попов Александр

– Не видели… людей? – медленно, но с размахом удивился Сергей.

Лорд серьезно кивнул.

– Это все – правда. Я тоже, – признался Роман. – И, хотите знать, отчего? Нет, я серьезно… Хотите, я скажу? Вот прямо сейчас встану и расскажу, отчего я спился?!

– Расскажешь. Но потом, – мрачно успокоила его Люба.

– Потому что прямо сейчас мы будем пить чай, – как ни в чем не бывало дополнил Алекс.

И Настя поняла, чего она хотела сейчас больше всего. Она снова хотела пить. Горячий пахнущий летом и теплом чай. Большую-большую кружку.

– Что ж… прекрасно, – согласилась Иллис.

– С удовольствием, – поддержал Лорд Эйзя.

– Ага! Точно, это – дзен, –

зачем-то сказал Сергей.

И пока все выясняли, что он имел в виду, чай был разлит. Именно такой, какой нужно. Настя помогла Любе достать печенье и кексы. Чайный запах смешался с запахом ванили и лимона, все потянулись за чашками.

– Если задуматься, все это можно объяснить по-разному, – рассуждала тем временем Люба, разглядывая большой кусок кекса в руке Алекса. – Можно, правда с трудом, предположить, что у нас сейчас другое состояние сознания. Тогда вокруг нас – другая реальность. Правда, в этом случае мы все друг для друга – миражи и галлюцинации. В общем, произошло нечто, и мы все сидим и галлюцинируем. Неважно по какой причине… Может быть, мы все на самом деле спим? И видим сны, быть может… А, возможно, и нет. Но…, – Люба смотрела, как Алекс, наложил на тарелку какого-то желе из фруктов и прицелился в него ложкой, – Но, что бы мы не предполагали, не думаю, что кто-либо из нас – волшебник, а этот дом… Он не летает, и у него нет куриных ног. Мне почему-то кажется, это самый обычный сруб.

– Он из мезенской лиственницы, – обиделся Алекс.

И в этот момент Настя вдруг поняла, что ему сейчас не удастся попробовать эти желе и кекс. Она еще не знала почему, но было ясно – он не успеет.

– Я же об этом и говорил! – снова начал о чем-то Сергей. – Говорил я, они промахнулись? Попали не в то время. Возможно, неправильно рассчитали мощность, – и он пустился в какие-то путаные объяснения. Которых Настя уже не слышала. Она смотрела, как Лорд Эйзя взглянул на Сергея, затем на Алекса. Медленно поднял голову, откинул волосы, выпрямился, поставил перед собой кружку и произнес.

– Тогда мы погибли.

Наступила тишина.

В этой тишине Алекс аккуратно отделил ложкой кусок кекса и положил на него желе.

Максим всхлипнул.

Остальные молчали.

А откуда-то со стороны поля слышался монотонный глухой гул. Который усиливался. Словно к ним откуда-то из темноты приближался громадный неоднородный, но мощный поток. Вскоре в этом потоке послышалось нечто, напоминающее гул толпы: отдельные выкрики, свист, конский топот. Звуки, которые могли производить только много-много людей, животных и каких-то неведомых предметов. Приказы и восклицания, ржание лошадей и лай собак, деревянный грохот каких-то орудий. Все это росло и приближалось. Медленно, но неумолимо.

Алекс посмотрел на дверь. Что им дверь? Они ее выломают. И ничего не поможет: ни пистолет, ни автомат. Они сметут все это на своем пути, почти не утолив свою ненависть. И никто, и ничто не уцелеет. А этот вал, злобный и торжествующий, покатиться дальше. Все дальше и дальше по черному, черному пространству.

Звякнула ложка. Еще несколько секунд, и они услышат хруст снега под множеством ног, их кровожадные крики.

Капитан Дук… и вы все. Семен… Давайте прощаться. Как это ужасно! Будет глухой удар в дверь, потом еще несколько. Затем еще – посильнее; и они ворвутся сюда…

Настя поняла что сейчас будет лучше зажмуриться, но ложка звякнула снова. Она открыла глаза. Алекс плотоядно почесал бороду и медленно положил приготовленное им сооружение из желе и кекса себе в рот.

– Уф-ф! – вырвалось у Насти. И она вспомнила, как ей хочется пить.

Все кончилось. Или прошла ее

галлюцинация, или… или Алекс действительно волшебник.

Часть 2

1

Кто-то лежал ничком на небольшой поляне. Которая спускалась к воде. И в этой воде отражалась. Отчего, в получившейся картине настоящий и отраженный лес оказывались на ее краях, а поляна, на которой этот «кто-то» лежал, выглядела неким центром, из которого росли деревья. Росли вверх, к пасмурному осеннему небу, и вниз – в воду, в тот немного размытый колеблющийся мир, который отражала ее поверхность.

Но пошел дождь. И колеблющийся мир покрылся кружками от падающих капель, рассыпался на мелкие разрозненные блики и исчез. Как когда-нибудь исчезнет, если верить Платону, этот реальный – мокрый и холодный. Тот мир, в котором он, Алекс имел счастье или несчастье появиться и жить.

Это было давно. Тогда этот мир, был отчасти другим. Он состоял из вонючий комнаты в общежитии, скучных и не очень скучных лекций, разбавленного пива в забегаловке напротив института, портвейна на репетициях. И, притягивающих взгляд, линий женских тел. И музыки. Много-много музыки, без которой этот мир терял объемность и краски. И, может быть, смысл.

И был день, в который Алекс понял, что этому миру на него наплевать.

Вероятно, он долго смотрел на открывшуюся картину, поскольку куртка, волосы и джинсы на коленях стали мокрыми. Затем взялся за скользкие весла и начал медленно подгребать к берегу.

– Эй, дед, – проговорил он, вылезая из лодки, и подтягивая ее нос повыше в траву. Затем подошел и потряс лежащего за плечо. У него была необъяснимая уверенность, что тот жив.

– Эй, дед, поднимайся. Дождь идет.

Прошло какое-то время. Алекс повторил свои действия.

– Уже пришел…

Под седыми спутанными волосами появился глаз. Который смотрел откуда-то из космической дали. И, судя по всему, видел его, Алекса, грязные ботинки и забрызганные джинсы.

– Пришел…, – повторил старик и начал медленно подниматься.

А, поднявшись, долго пристально смотрел на Алекса, словно пытался найти в нем что-то знакомое.

– Где твоя лодка, дед?

Старик мотнул головой и посмотрел куда-то вдаль. Где между берегов, вода, ставшая снова зеркальной, уходила куда-то в туман.

Дождь кончился.

– Сперли? – предположил Алекс. – Садись в мою. Отвезу в деревню. Это остров.

Тогда ему не показалось странным, что старик все время молчал. И в лодке, и когда поднимались от причала, и когда вышли к полю. И то, что около причала действительно стояла лодка, притянутая к берегу могучей цепью, скрепленной замком. Тропинка была скользкой от раскисших листьев, а ботинки – промокшими. Они шли вдоль склона оврага, поросшего лесом. Иногда, тропинка спускалась вниз, к протекавшему там ручью, иногда поднималась выше и выходила в поле. Сейчас там темно и холодный ветер несет невидимый снег. А тогда во влажном воздухе покорно стояли голые деревья, темнели ели. И, следуя за стариком, Алекс почему-то думал, что скоро зима. И что в кармане у него полная бутылка вермута. Он переночует у этого деда, выспится, искупается в утренней осенней воде и поедет обратно. И, возможно, там, завтра – все будет не так плохо. Милиция найдет украденную у их группы аппаратуру, и ребята перестанут ныть. Тогда он сможет вернуть деньги этому бандиту Валерику. А в деканате, возможно, найдется кто-нибудь вменяемый, и приказ об его отчислении не будет подписан. И тогда все станет настолько замечательно, что Ленка станет нормально реагировать на его звонки…