Аконит
Шрифт:
— Куколка должна молчать и открывать ротик ради другого дела, — ответила также сладко, как говорила она. — Не выходи из образа, дорогая, а то все подумают, что ты не стараешься.
— Она мне нравится! — рассмеялся парень, лежавший на коленях у Шарли.
Он моментально получил не сильный удар от неё, обиженно воскликнул «ай!», поднялся и под недовольный взгляд девушки ушёл к кролику и обнажённой «волчице», которая обхватила его руками, прижимая к груди.
— Так значит язычок у нас подвешен, — цокнула Шарли, поднимаясь и вставая напротив меня. — Какой замечательный грим, ты просто милашка,
— Я могу и так, и так, — в ушах зазвенело, но губы расползлись в улыбке.
Наклонившись вперёд, почти коснулась её губ.
— Ведь ты тоже любишь играть?
— Эй! — возмутился Артём, отводя меня в сторону. — Ты пришла со мной!
— Она забавная, — Шарли облизнула губы. — Но…
— Я лишь пришёл забрать своё, — оборвал её Артём, моментально нахмурившись.
Брюнетка с татуировкой рассмеялась, а затем наклонилась к Коту и что-то прошептала на ухо, это подслушал второй парень, от чего его улыбка стала ещё более неприятной и широкой. Именно он подхватил со стола небольшой бумажный пакетик с отпечатком волчьей лапы и изысканным жестом протянул мне, стоявшей ближе всех. Приняв подношение, почувствовала, что в нём находится несколько круглых таблеток. В следующую секунду на меня почти напала Шарли, но я успела перебросить пакет Артёму, и та захватила только воздух.
— Артём! — почти прорычала она. — Он не одобрит!
— Не ты здесь главная, — спокойно ответил парень, обхватывая меня за талию. — Пошли отсюда, красавица? — прошептал на ухо.
Я помахала рукой Шарли и мы покинули клуб.
* * *
— Где мы?
Ночь в полном разгаре. Звёзды как миллиарды горящих капель в небе, гудят, зовут и тянут в вечность, подобно бездне, подобно тому, как мы всматриваемся в бесконечную тьму. Первые холода пока ещё мягко касаются разгорячённых тел, в них не присутствует опасность, в них нет острых граней, нет кристальной свежести мороза, но именно эта обманчивая мягкость, вкупе с первыми по-настоящему северными ветрами, таит истинную угрозу. Холод может убаюкать, может забраться под кожу, нашёптывая колыбельную, проникая в мысли, внушая спокойствие и безмятежность. Это хрустальное состояние ведёт к смерти. В бесконечность и обратно.
Артём привёз в центр Москвы, на Садово-Сухаревскую улицу. Выбравшись из такси возле эстакады, он повёл меня в сторону заброшенного здания, зиявшего разбитыми окнами и холодом недостроенного торгового центра.
— Это место неофициально принадлежит моему отцу, — просто сказал Артём помогая перебраться через дыру в заборе. — Скоро здесь возобновиться стройка, как только будут улажены некоторые формальности. А пока… пока это отличное место, чтобы немного развлечься, — он подмигнул, доставая ключ из кармана и открывая внушительный замок, огромной цепью закрывавший входные двери.
— А охрана?
— Сегодня здесь только мы.
Я рассмеялась, а затем закружилась, подставляя разгорячённое лицо обнажённому сладкому прелому ветру, поднимавшему палую листву с холодной земли. Сердце предательски громко стучит, пальцы дрожат от нетерпения, под кожей звенит струна, и я не могу перестать улыбаться.
Внутри, при свете фонарика на смартфоне, оказалось совсем не страшно, даже романтично. Это
Под ногами хрустит разбитое стекло. Поднимаю голову и вижу, сквозь разбитое потолочное окно, луну. Предательски яркую, волнительно-белую луну. От неё во рту сладко-горький привкус, почти медный, почти вкусный. Артём обхватывает за плечи и уводит в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи.
— Ты сможешь? — шепчет на ухо, когда оказываемся перед небольшой дощечкой, сантиметров тридцать в ширину, перекинутой на месте обрушившихся ступенек. Под углом, почти четыре метра.
Это страшно.
— Ты так всех девушек испытываешь или только мою смелость проверяешь?
Я разворачиваюсь, сладко целую в губы, а затем легко ступаю на этот опасный путь. Это просто и даже весело, если представить себе купол цирка и костюм акробатки. Главное не смотреть вниз, а уж чувство равновесия у меня всегда было как у кошки. И вот я наверху, ловлю восторженный взгляд парня. Мне совсем не холодно, поэтому расстёгиваю куртку, стягивая с плеч и обнажая глубокий вырез.
— Ты идёшь?
И он следует за мной.
Наш путь заканчивается в небольшой комнате без окон, но с большим матрасом, укрытым белоснежными простынями, подушками и мягким одеялом. Здесь даже есть свечи, расставленные по всей комнате, которые так долго зажигать! А также буфет и небольшая печка, от которой становится теплее. Правда от бокала вина тепло быстрее проходит по сердцу, окрашивая щёки в красный цвет.
— Ты разденешь меня? Или будешь дальше смотреть на меня, будто я хрустальная? — говорю лукаво, неотрывно глядя на него.
В глазах читаю страстный отклик. То, что всегда хотела увидеть. Я отвожу руку в сторону и бокал падает на чёрную плитку, звонко разбиваясь осколками. Ни он, ни я взгляд не отвели. Только улыбки шире — он повторяет спонтанный жест. Снимаю куртку, шагаю назад, не отворачиваясь, и он медленно следует за мной. Кожанка падает и я поворачиваюсь спиной, плавно проводя ладонями по шее, чтобы он вновь повторил за мной, спускаясь к заднему вырезу платья, расстёгивая заедающую молнию, отчего движения, бывшие плавными, становятся резкими, как и его поцелуи от шеи и ниже, он проводит языком по обнажившейся и покрывшейся мурашками спине. Я поворачиваюсь ловлю губами его губы, чуть прикусываю, не сильно, чтобы крови было всего пара капель.
Мы неотрывно смотрим друг на друга, я высвобождаю пуговицы на его рубашке, стягиваю её с него, а он снимает с меня платье. Ремень брюк непослушный, из натуральной кожи, оставляю в руках, складывая пополам, а затем несильно бью по его плечам, в ответ перехватывает мои руки и отбрасывает игрушку в сторону, укоризненно качая головой.
Артём обхватил за плечи, а я в ответ играючи разворачиваю его и бросаю на матрас. Каблуком упираясь в пах, расстёгиваю лифчик и он летит вслед за ремнём. Облизнув губы, смеюсь, а затем падаю рядом с ним от лёгкой подножки. Он проводит рукой по груди, не переставая улыбаться. Наклоняясь вперёд, шепчет на ухо: