Актриса
Шрифт:
— Хватит, — я вскочила, схватила стул, бросила его в стену и выбежала из кабинета.
Окно, мне нужно окно!
Я стояла и смотрела вдаль, обнимая себя, слезы лились, а я не могла понять, почему они льются. Почему так происходит? За что? Я же ничего плохого ей не делала.
Сильные руки легки мне на плечи. Они не давили, а мягко разминали напряженные мышцы.
— Это злость, дочка, — Алексей стоял, массировал и продолжал рассказывать. — Что ты чувствовала? Расскажи.
— Внутри все щекотало, собираясь в один
— Запомни это. У каждой эмоции есть свое проявление по ощущениям и по локализации в теле. То есть «свобода» — это не эмоция. Это физическое ощущение в определенной части тела, которое связано с эмоцией, например, радости или спокойствия. Злость в твоем случае— это тяжесть в груди. Тебе будет легче, если ты будешь вести дневник и записывать свои ощущения и анализировать. Правильно сначала определить ощущения в теле, а уже от них мы определяем эмоции, и тогда методом диалога становится все ясно. Это будет непросто, но первый шаг сделан успешно. Главное, теперь не закрывайся. Сходи сегодня погуляй в парке, или в кино. Поэкспериментируй, и завтра мы продолжим с тобой. Хорошо?
— Да. — Я уже полностью успокоилась, только слегка подрагивали пальцы.
Платон и Мать стояли и ждали меня в кабинете, так и не сдвинувшись с места. Я посмотрела им в глаза и увидела в них сожаление, боль и растерянность.
— Спасибо, Алексей, — пожал руку Платон и опять встал за моей спиной.
— До завтра.
Спускались в тишине, никто так и не рискнул заговорить. Слишком эмоциональным был момент, он осушил нас.
На выходе стояла та черная машина, что и вчера, двигатель был заведен, значит, водитель на месте.
— Аврора, ты куда? — я, не слушая отца, пошла к водительскому сиденью другого автомобиля.
Окно было открыто, его локоть упирался в дверь, пальцы едва касалась его губ.
— Поехали?
— Дочь, быстро вернулась и села в машину! — крикнул отец, охрана уже была наготове, чтобы привести непослушное дитя.
«Главное, теперь не закрывайся. Сходи сегодня погуляй в парке или в кино. Поэкспериментируй, и завтра мы продолжим с тобой…» — если нужно, значит, я попробую сделать то, чего от меня не ждут.
Я обошла машину и села на пассажирское сидение, Платон что-то сказал охране, и она двинулась к нам.
— Увези меня отсюда, — наспех закрыла дверь. Кирилл ничего не говорил, просто завел машину и выжал педаль газа.
Обогнав мой внедорожник, мы поспешили к воротам, которые уже медленно, но верно отъезжали в сторону. Я обернулась, чтобы посмотреть, догоняют нас или отпустили. Охрана суетливо усаживалась по машинам, мать, придерживая платье, садилась, отец торопился к своему автомобилю.
Мы уехали, резко газуя со свистом шин. Все остались позади, мы мчались с такой скоростью, что я даже не могла уловить детали пейзажа
Ночь завораживала. Яркие фонари освещали путь… В неизвестность.
Почему поехала с ним? Я же его совершенно не знала. А вдруг он псих? И в больнице был, чтобы, например, выписать себе таблетки или просто отметиться? А сейчас он меня увозит в темноту, туда, где вряд ли меня будут искать. Ведь за нами никто не поехал: либо оторвались, либо решили, что лучше отпустить. Так будет меньше мороки.
Я посмотрела на его профиль. Он располагал к себе, хотелось довериться. Жесткие, но обаятельные черты лица и чертовский магнетизм привлекали. Меня тянуло к нему. Не знаю, как это объяснить. Но я не ощущала опасности, может, это из-за отсутствия эмоциональности. Я хотела начать разговор, но нас, нагло подрезая, обогнал кроссовер. Для него это шутка, но Кирилл во избежание столкновения ударил по тормозам, нашу машину слегка занесло. Сердце на миг остановилось, затем забилось быстрее. Я схватилась за ручку двери и сильно вжалась в сидение. Кирилл аккуратно притормозил на обочине.
Другая машина уже исчезла из поля зрения, скорее всего, свернула на проселочную дорогу.
— Ты как? С тобой все хорошо? — его голос был уверенным, но слегка взволнованным. Его тоже немного взбудоражил этот инцидент.
— Нормально, — как ни в чем не бывало ответила я.
Он пристально смотрел на меня, наверное, пытался понять вру ли я. Но никакого внутреннего волнения или внешней импульсивности не было. Устраивать фальшивую истерику и лить слезы просто не хотелось. Я ежедневно играю, перевоплощаюсь и подстраиваюсь под окружающих.
«Поэкспериментируй…»
— Я ничего не чувствую. В больнице говорят, что это лечится. Нужно только постараться. Это либо дар, либо проклятье.
Я внимательно смотрела на него, ожидая, что скажет. Как отреагирует. Если он ждал меня возле психушки, значит, должен догадаться, что меня туда не просто так привозят. И лучше сразу предупредить, чтобы потом не было проблем.
— Не переживай, все мы со странностями, — небольшая ухмылка и серьезный тон, как будто он ежедневно общался с такими, как я. — Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, но суть не меняется. Просто многие шифруются.
— То есть тебя не напрягает, что я посещаю психотерапевта? — мне было любопытно — любой другой уже высадил бы меня в лесополосе и убежал под песню группы Тату «Нас не догонят», а этот еще сидит и шутит:
— Нет, зато буду рассказывать друзьям, что знаком с одной очаровательной ненормальной.
У него потрясающая улыбка. Наверное, это просто сегодняшний всплеск эмоций, но я почувствовала волну, которая дарит тепло в груди. Оно быстро исчезло, но я готова была поклясться, что оно было. Мне не могло показаться.